Из 900 судов, использовавшихся для охоты на китов во всем мире, 735 были американскими, а американские китобои занимались своим промыслом во всех четырех океанах. В период между 1835 и 1872 годами китобои убили не менее 300 ООО китов. В среднем они добывали более 7700 китов в год. В удачный год доходы от продажи китового жира и китового уса превышали 10 миллионов долларов, что в пересчете на нынешние цены составляет примерно 200 миллионов. Китобойный промысел был опасным и тяжелым делом, но тем не менее являлся пятой по масштабам отраслью в Соединенных Штатах; в ней работали семьдесят тысяч человек.

И вдруг ресурс, казавшийся вечным, начал исчезать — быстро и, как стало понятно впоследствии, неминуемо. Слишком много кораблей охотилось на слишком малое поголовье китов. Раньше, чтобы заполнить трюмы корабля китовым жиром, требовался год, теперь — четыре года. Разумеется, это привело к быстрому росту цен на горючее, что моментально отбросило экономику назад. В наши дни отрасль со сходными размерами считается «слишком большой, чтобы обрушиться», но дела в китобойной отрасли начали резко ухудшаться, последствия чего почувствовала на себе вся Америка.

Именно в это время отставной железнодорожный служащий по имени Эдвин Дрейк, использовавший паровую машину для бурения сланцев и материковых пород, смог найти нефть в Тайтусвилле, штат Пенсильвания. Будущее, пузырясь, вырвалось на поверхность. К чему рисковать жизнью и заниматься тяжелейшим трудом, преследуя подводных левиафанов по всему миру, с трудом вылавливать и разделывать их, если прямо под нашими ногами (можно сказать, в фундаменте нации) лежат огромные запасы энергии и терпеливо ждут, когда мы сможем поднять их на поверхность?

Нефть была не только дешевым и простым решением. Ей, так же как китам, можно было найти множество применений. Ее можно было использовать в качестве горючего для ламп, смазочного материала, топлива для автомобилей и обогрева домов; ее можно было превратить в пластик или даже в нейлоновые колготки. Новая нефтяная отрасль обеспечила работой множество безработных китобоев, а кроме того, в качестве своеобразного бонуса стала предвестником закона об охране исчезающих видов, так как благодаря ее развитию киты были спасены от почти поголовного уничтожения.

К началу XX века большинство инфекционных болезней, таких как оспа, туберкулез, дифтерит, практически прекратили свое распространение. Однако полиомиелит не сдавался13. Сложно придумать более пугающую болезнь. «Этой болезнью болели дети; средств предохранения от нее не было; излечение не гарантировало появления иммунитета; с риском заболевания сталкивался практически каждый ребенок, — утверждает Дэвид Ошински, автор книги Polio: An American Story, получившей в свое время Пулитцеровскую премию. — И разумеется, это заставляло родителей сходить с ума от беспокойства».

Полиомиелит был крайне таинственной болезнью, пик заболеваний которой приходился на летние месяцы, а причины ее возникновения оставались неизвестными (здесь можно заметить классический пример путаницы между причиной и совпадением: некоторые исследователи подозревали, что причиной возникновения полиомиелита являлось повышение частоты потребления мороженого в летние месяцы)14. Изначально было принято считать, что этой болезнью заболевают дети из трущоб (в особенности мальчики), однако быстро стало ясно, что ей подвержены и девочки, и жители довольно богатых районов. Даже Франклин Делано Рузвельт, живший далеко не в трущобах и вышедший из детского возраста, заболел этой болезнью в возрасте тридцати девяти лет.

Каждая эпидемия болезни приводила к новым карантинным мерам, а вместе с тем — к панике. Родители не разрешали своим детям видеться с друзьями, посещать бассейны, парки и библиотеки. В 1916 году ужасная эпидемия полиомиелита накрыла Нью-Йорк. Из 8900 зафиксированных заболевших умерло 2400 человек (в основном дети в возрасте до пяти лет). Эпидемия расширялась. Самым страшным был 1952 год. По всей стране было зафиксировано 57 тысяч случаев заболевания, 3 тысячи из них привели к летальному исходу, а еще 21 тысяча случаев — к полному параличу.

Жизнь после заболевания полиомиелитом в тяжелой форме была немногим лучше смерти. Некоторые жертвы не могли стоять на ногах, а кроме того, испытывали постоянную боль. Если были поражены мускулы грудной клетки, то больные были практически вынуждены жить внутри «железных легких» — аппарата искусственного дыхания, использовавшегося в США до 1950-х годов. Помимо роста числа жертв полиомиелита росла и стоимость медицинских услуг, связанных с лечением. «В те времена та или иная форма медицинского страхования была всего у неполных десяти процентов семей в стране, — пишет Ошински, — а расходы на лечение больного полиомиелитом (около 900 долларов в год) превышали средний размер годовой заработной платы (875 долларов)».