— Ничего себе!

— Шеперд, у вас ведь есть свидетельство о рождении?

— Конечно. Выправить его было не так-то просто, поскольку оба родителя умерли, но я нашел больницу. У меня два паспорта, американский и мексиканский. Как вы догадываетесь, в войну мне пришлось с этим разобраться. Меня же пригласили на работу в госдепартамент, там нужны документы.

— Мой вам совет — всегда держите американский паспорт под рукой.

На завтрак подали крекеры с соусом, сосиски и яйца; все это принесли на нескольких тяжелых белых блюдах. Арти переставил тарелки, чтобы расчистить место для пепельницы, и все время, пока мы ели, курил не переставая. Все было таким жирным, что я всерьез опасался, как бы что не загорелось.

— Миссис Браун старается как может ограждать меня от тревог и забот, — сказал я. — Клянется, что мои взгляды кристально честны. И я не замешан ни в каких преступлениях.

— Да кому нужны преступления! На Управление по вопросам иммиграции работает целая орава профессиональных свидетелей. Талантливых, высокооплачиваемых, готовых подписаться под чем угодно. Если вы не коммунист, они докажут, что это не так. Если коммунист, привлекут за «распространение паники и организацию беспорядков» и будут держать, пока коммунистическую партию не объявят вне закона.

— Целую партию? В какой стране такое возможно?

— В той, где вы живете. Как вы знаете, наши коммунисты уже отреклись от насильственных методов. В прошлом году порвали всякую связь с Информбюро Советского Союза — так, на всякий случай. А оказалось, что случаи бывают разные. Не знаешь, откуда ждать беды. Федеральный суд присяжных недавно постановил, что членство в коммунистической партии угрожает гражданской безопасности. Теперь Конгресс работает над биллем Мундта — Никсона, который требует в обязательном порядке регистрировать партии. В общем, скоро тех, кто отрицает причастность к коммунистам, тоже объявят преступниками. Как ни повернись, кругом виноват.

На парковке под рекламой ресторана — поющим йодль парнишкой в кожаных шортах — остановилась темная машина, из которой вышли мужчина и женщина; пара бурно выясняла отношения. Сквозь витринное стекло не доносилось ни звука, но было видно, что оба вне себя от ярости. Мужчина ходил вокруг женщины, чтобы высказать все, что накипело, прямо ей в лицо, а она отворачивалась; широкий плащ болтался на ней колоколом. Женщина переминалась с ноги на ногу; на ней были туфли на плоской подошве. Сквозь овал заднего стекла за сценой наблюдал ребенок, несчастная обреченная рыбка в аквариуме.

— Что ж, по крайней мере, я не состою ни в какой партии.

— Но у вас красочное прошлое, мистер Шеперд. Вы еще общаетесь с друзьями из Мексики?

— С Фридой. Миссис Кало. Время от времени. Она снова вступила в коммунистическую партию, после перерыва. Говорит, в Мексике их движение пользуется авторитетом.

— Охотно верю. Наверняка там это законно. Но я бы посоветовал вам проявить благоразумие и не общаться.

— Не хотите же вы сказать, что я должен бросить старых друзей, опасаясь, что кто-то пронюхает о нашем знакомстве?

— Вовсе нет. Я верю, что у вас сильный характер. Но вы бы удивились, узнав, сколько человек на вашем месте поступили бы именно так.

— Понимаю. Как говорит моя стенографистка, «предупрежден — значит связан по рукам и ногам».

— В общем, это все, что я могу вам посоветовать.

— Пожалуй, не стоит хранить дома старые письма и прочее.

— Да вы не только с характером, вы еще и хватаете на лету! Браво. Кстати, как поживает наш приятель агент Икс, который навестил вас в том году в октябре? Не заглядывал больше?

— Ни разу. Наверно, убедился, что на такого неудачника, как я, не стоит тратить время.

— Возможно. Всем бы нам быть такими неудачниками. Но этим ищейкам плевать, кто вы. И даже на то, что вы задумали, что бы они ни говорили. Им главное — взять след. Узнать, чем вы занимались раньше.

— Тут я бессилен что-либо изменить. Я годами жил среди коммунистов, мыл их тарелки, пока они обсуждали переходные программы и оформляли партийные директивы. И знаете что, Арти? Они питаются так же, как все люди. Красят стены столовой в желтый цвет. Любят своих детей. Ума не приложу — почему все так ополчились на коммунистов?

— Я вам уже объяснял. Антикоммунизм не имеет почти никакого отношения к коммунизму.

— Да, я помню. Они называют черное белым. Трудно в это поверить.

— Возьмите хотя бы религию. Догмат непорочного зачатия. В это тоже трудно поверить. Однако для многих это доказывает, что мир погряз в грехе.

Ругающаяся парочка на стоянке села в машину и уехала. Всего лишь остановка на пути.

— Коммунизм, говорите? Большинство понятия не имеет, что это такое, — продолжал Арти. — Я не преувеличиваю. Спросите любого из добропорядочных граждан в этом кафе: «Простите, сэр, мне тут пришло в голову, что неплохо бы отдать средства производства рабочим. Что вы об этом думаете?» Вот увидите, почти все с вами согласятся.