Должно быть, Троцкий предложил Джексону сесть напротив, в кресло у стола. Но тот остался стоять — видимо, переживал, как великий человек оценит ход его мыслей и не заметит ли грамматических ошибок. Возможно, Джексон взволнованно мерил комнату шагами, чем раздражал Льва. Или трогал вещи на столе: стеклянное пресс-папье, свадебный подарок Натальи, гильзы в стаканчике для карандашей, оставшиеся от майского налета, в котором участвовал Сикейрос. Пальто Джексон положил на стол.

И тут до нас донесся вопль. Полустон, полукрик, в котором отчетливо слышалось негодование.

Джо и Мелькиадес скатились по лестнице с крыши; все обитатели дома высыпали во двор. «Лев?» — окликнула Наталья из кухни. Два крольчонка упали на землю и корчились в пыли. В окне кабинета открылось странное зрелище: Лев стоял, обхватив Джексона руками, как будто обняв, и кричал. Все было залито кровью. Джо, Лоренцо и Наталья завопили в один голос. Долговязый Джо первым добежал до кабинета, повалил Джексона и прижал к полу. Наталья, бледная как мел, рухнула на дверь. Лев без очков сидел за столом; руки и лицо его были залиты кровью. На полу валялась странная маленькая кирка с укороченной рукояткой. Явно не кухонный инструмент. Что-то другое.

— Все будет хорошо, родной, — прошептала Наталья. Мелькиадес направил ружье на человека, который извивался на полу, и взвел курок. Джо упер колено в грудь Джексона и ловил за руки, которыми тот молотил по воздуху.

— Не пускайте сюда Севу, — проговорил Лев. — Ему незачем это видеть.

Потом велел Джо и Мелькиадесу:

— Не убивайте его.

— Лев, — задыхаясь от рыданий, произнес Мелькиадес. Ему наконец удалось схватить Джексона за запястья и прижать их к полу; от усилия у него побелели костяшки. Лоренцо достал из ящика стола принадлежавший Льву кольт 38-го калибра. Он всегда хранился там, с шестью патронами в обойме. На столе возле фонографа лежал еще один пистолет, 25-го калибра; Лев легко мог до него дотянуться, когда читал статью Джексона. Под столом — кнопка вызова охраны. Но убийцы никогда не повторяются.

Мелькиадес не опустил ружье. Теперь оба дула были нацелены в голову негодяя на полу. Время от времени тот принимался извиваться под коленями Джо, пытаясь вырваться.

Лев отнял руки от лица и посмотрел на кровь. Ее было очень много. Белые манжеты его рубашки пропитались ею, точно бинты. Кровь капала на бумаги — черновики, напечатанные сегодня утром. Троцкий очень медленно повторил:

— Не убивайте его.

Невозможно было смотреть на него. И невозможно выполнить эту просьбу.

— Не время думать о милосердии, — сдавленным голосом процедил Джо.

Лев прикрыл глаза; было видно, что ему трудно говорить:

— Нет надежды, что они… скажут правду. Если вы не оставите его в живых.

Когда прибыла карета Зеленого Креста, Лев был жив, но наполовину парализован. Его тело вдруг стало невероятно худым и странным на ощупь: когда его грузили на носилки, обездвиженная половина оказалась холоднее. Реба, Алехандро и другие остались дома с Севой. Наталья села на заднее сиденье скорой. Было темно. На улицах горели фонари.

В больнице Лев заговорил по-французски, а перед тем, как его увезли на операцию, — по-русски. Языки отпадали один за другим, долгое изгнание облетало с него слой за слоем, точно луковая шелуха.

Хирурги установили, что лезвие пробило череп Льва на семь сантиметров и проникло в мозг. Троцкий скончался на следующий день, не приходя в сознание. Это было вчера.

Последнее сказанное им по-английски предложение начиналось со слов «нет надежды». Наталья впоследствии призналась, что ей было странно слышать эти слова из уст человека, который десятки лет жил надеждой. Но дело не в надежде и не в милосердии. Нет смысла обсуждать это с Джо и Натальей, но приказание было высказано четко: «Нет надежды, что они скажут правду, если вы не оставите негодяя в живых».

Лев говорил о газетах. Мертвого убийцу можно объявить кем угодно, хоть невинной жертвой. Еще одним сумасшедшим художником, которого нанял Троцкий для своего последнего розыгрыша, но все пошло наперекосяк. Несть числа лжи и обманам, правда же только одна — и еле различима.

Лев был прав: если оставить негодяя в живых, весь мир узнает, кем он был на самом деле. Убийцу схватила полиция и уже напала на след, ужасной нитью тянущийся в прошлое сквозь наши воспоминания: на прошлой неделе Реба не случайно наткнулась на Джексона на рынке Мелькор. Наталью в Веракрус он отвез не по доброте душевной, а с умыслом.

И модель планера он тогда Севе подарил не просто так: негодяю нужно было пробраться в дом и запомнить расположение комнат. А вспомнить его привязанность к Сильвии, старой подруге Розмеров, и знакомство с самими Розмерами! Возил их повсюду в своем элегантном «бьюике». Даже то, что у него оказался «бьюик». Откуда он взял столько денег? Мы не догадались спросить.

Взятый под стражу, убийца сразу же с гордостью признался в том, что он тайный агент Сталина и уже давно служит в ГПУ. Джексон — не настоящая его фамилия и не единственная. Сколько способов он испробовал, прежде чем обнаружил лазейку? След ведет в прошлое, в Париж, когда Джексон ходил по пятам за Фридой, ждал ее у галереи с букетом цветов. Столько кропотливой работы — и все ради того, чтобы обрушить ледоруб на голову Льва Троцкого.