И они все с невнятным бормотаньем один за другим исчезли.

Мария громко крикнула:

— Я знаю тебя, враг моей госпожи! Наконец-то ты явился сюда, отступник Адам, сын Давида!

Иисус велел ей замолчать, но она зажала уши руками и завизжала:

— Отступник был изгнан из рая в Эдеме, изгнан из Хеврона. Он должен был скитаться по земле, но сказали пророки, что когда-нибудь он вернется в Хеврон посчитаться с Великой Богиней. Отступник может свергнуть свою мать, первую Еву, он может отвергнуть свою невесту, вторую Еву, и все же третья Ева, его жена, подчинит его себе.

— Если первая Ева будет отвергнута из любви к Вездесущему, и вторая Ева будет отвергнута из любви к Вездесущему, найдет ли третья Ева косточки, чтобы похоронить их?

Мария крепкими, как у собаки, зубами прокусила себе руку и стала жадно пить кровь. Потом схватила маску старого Адама, надела ее на себя и, то и дело всхлипывая, принялась прорицать грубыми гекзаметрами:

— Сын теревинфа Адам, первородное чадо,

Мириами зеленоглазой по' смерти года покинув утробу,

От Азазелова гнева восхищен ты был пастухами Хеврона:

Вести о подвигах первых твоих изумили край сей чудесный,

Тайны твои непостижны, и мудр ты, как царь Соломон.

Сын теревинфа Адам, достойно ты выдержал пост

Сорокадневный и силы нечистые ты сокрушил.

Вновь возвратится пророк вечно юный помазать тебя,

Будешь ты господином земли, в дом Мириами войдешь,

И на Адамову станешь стезю, по реченному сбудется всё–

Вплоть до того, что повиснешь, оставлен родней и друзьями,

На теревинфе, привязанный крепко ветками ивы,

Муки терпя во исполнение предначертанья.

Пастырей смелых двенадцать вкусят от крови и плоти твоей.

Еиа же восторжествует — пифия ей возвестит:

Там воскреснет Адамова кость, где череп Адама зарыт. {10}

Когда она прокаркала последние стихи, фонарь зашипел и чуть было не погас. Холодная капля упала с потолка на ногу Иисусу, через минуту — другая.

Он сказал:

— При чем тут старый Адам, еле слышно лепечущий во прахе? Новый Адам приходит с именем Высочайшего, чтобы покончить с прошлым, связать Женщину ее же волосами и надеть несокрушимые оковы на врага Господа. В старом Адаме все умирает, в новом Адаме все оживает.

— Осторожно! Зверей, которые вошли в круг, очерченный тобой под хоривским терном, было четыре числом. Троих ты приручил, а четвертый разве не идет в стороне от них?

Задрожал Иисус и взмолился:

— Господи, кто разберется в его блужданиях? Молю, очисть меня от моего неведомого греха!

Мария сняла маску, рассмеялась и принялась поносить Иегову. Тогда Иисус схватил ее за волосы, и она, как гиена, дралась с ним.

— Именем Того, Кто властен над всеми горами и норами, покинь ее! — крикнул он.

Один за другим нечистые с неохотой вылетели у нее изо рта. Он назвал их всех по имени и навсегда запретил им забираться к ней внутрь. Первым был Алу-ка, лошак несмысленный, вторым — Зевув, трупная муха, третьим — Аквар-мышь, четвертым — Ата-лев — летучая мышь, пятым — Гинсимет-ящерица, шестым — Арневет-заяц, седьмым и последним — Шафан-кролик. С каждым выдохом она сопротивлялась все меньше и в конце лишь дрожала, опустошенная и обессиленная, не в силах даже закрыть рот.

Он освободил ее и сказал примирительно:

— Пойдем, Мария! Вернемся на землю живых. Мы разделались с твоими мучителями.

Она открыла дверь и пошла первой по лестнице, так качаясь из стороны в сторону, что на нее было страшно смотреть. Она открыла вторую дверь, и ночной ветер затушил фонарь у нее в руке. Бок о бок ступили они на освещенную звездами землю, ибо луна скрылась за облаком.

Мария прошла немного вместе с Иисусом по дороге в Иерусалим, но неожиданно села на обочину и заплакала горючими слезами. Едва слышно она прошептала ему:

— Ладно, господин, это еще не конец. Когда Мать призовет меня к себе, я исполню свой долг.

— Конец будет, когда пожелает Вездесущий.

Несколько дней оставалось до летнего солнцестояния. Иисус стоял на восточном берегу Верхнего Иордана, где река широко течет между высокими скалистыми берегами. Он терпеливо ждал. Иоанн в белом полотняном одеянии, подпоясанный, стоял в реке, и еще девять свидетелей собрались на противоположном берегу.

— Иди, господин! — крикнул Иоанн. — Ибо сказано: «Я вложу в вас дух мой, и оживете…»