— Полуобработанные. Остальное я сделаю сам. Иоанн отправился спешно готовить дорогу Иисусу,

последовавшему за ним в сопровождении Иуды. Сначала он пошел в Капернаум, зная, что тот взял имя от усыпальницы пророка Наума, написавшего стихи, которые Иисус часто вспоминал. Капернаум — маленький приграничный городок, расположенный на главной дороге из Египта в Дамаск к северу от Галилейского озера. В нем есть таможня, рыбный промысел, а вокруг знаменитые пшеничные поля.

В Капернауме Иоанн уселся прямо в пыль возле гончарной лавки на базарной площади и принялся всматриваться в лица прохожих. Ни одно лицо ему не понравилось. Тогда он встал и отправился к пристани. Увидав двух рыбарей, собиравшихся ставить паруса и идти за плескавшейся недалеко от берега рыбой, он узнал их, потому что сам их крестил за несколько недель до этого в Бет ха-Арава.

— Скорее идите ко мне, — позвал он их.

Оценив взглядом его белые одежды из верблюжьей шерсти, рыбари прыгнули в воду и поплыли к берегу. Оба высокие, крепкие, восторженные, они не очень хорошо разбирались в Законе, да и читать особенно не умели, но, по крайней мере, молились в одной из уважаемых синагог города.

Иоанн крикнул:

— Дети мои, глядите! Вот он, родившийся от белой овцы Пасхальный Агнец в золотой короне и со скипетром в руке. Приказываю вам идти с ним и прислуживать ему в его дворце.

Он показал на дорогу, на которой как раз в это время показался Иисус.

Рыбарей смутили непонятные речи Иоанна, но он был пророком, а пророческие речи, как они уже знали, не всегда сразу понятны. Они подошли к Иисусу и поклонились ему, а он спросил их:

— Друзья мои, что вам от меня нужно? Они ответили, все еще ничего не понимая:

— Господин, где твой дворец? Нас послали прислуживать тебе в твоем дворце.

— Вы ученики Иоанна?

Тут они оглянулись, ища помощи Иоанна, но его и след простыл. Тогда один из них, не раздумывая больше, выпалил:

— Господин, я твой ученик. Я — Симон, сын Ионы, хотя здешние греки зовут меня Петром. Камнем. А это мой брат Непер, которого кличут Андреем. Храбрецом.

— Камень ляжет в основание моего гилгала, поэтому ты пришел, Симон. Ну, а ты, Храбрец?

У Андрея задрожали руки.

— Иоанн нам обоим приказал идти к тебе.

— Хорошо, я покажу вам мой дворец.

Иисус повел их из города к терпентинному дереву, которое одиноко росло на скале возле Озера. Там он не без труда слез с осла и, велев Иуде его привязать, сказал:

— Вот мой дворец, а вы мои почетные гости. Давайте, господа, вместе поднимемся по широкой мраморной лестнице к большим дубовым воротам. Там мы остановимся, постучим и, когда нам откроют, с высоко поднятой головой пойдем по сверкающему серпентин-но-малахитовому полу через толпу придворных и слуг. На нас богатые одежды. Все нам низко кланяются. — И он, не поворачивая головы, позвал Иуду: — Принеси нам ароматной воды, управитель! В золотом кувшине! И не забудь два серебряных таза, чтоб моим гостям приятно было мыть ноги! Ужин на столе? А где венки и притирания?

Петр рассмеялся, а Андрей сказал:

— Господин, правым глазом я вижу зеленое дерево на скале, а левым — царский дворец, о котором ты говоришь.

— Вот и ладно, только не путай увиденное, умей отделять настоящее от будущего. Однако вы собирались ловить рыбу?

— Да, господин. Но рыба потерпит и не рассердится на нас.

— Я научу вас улавливать людей.
–

— Крюком и лесой?

— Когда одного — на лесу, когда сотни — в сети.

— Нас ты уже поймал, так что вытаскивай острогой на берег.

Они проговорили весь день, а вечером, вернувшись в город, братья все еще не представляли себе, кто с ними был, разве лишь что зовут его Иисусом из Назарета и он учился у ессеев.

В одной из лодок Иисус увидел двух своих знакомых, штопавших сети, — Иакова и Иоанна, молчаливых, недоверчивых, но смелых сыновей рыбаря Зеве-дея, которые когда-то перевозили через Озеро лес для его братьев, и тотчас послал к ним Андрея. Андрей тоже узнал Иакова и Иоанна и с радостью закричал:

— Идите скорее, братья! Я его нашел!

— Кого ты нашел?

— Человека, который может ответить на все вопросы. Братья вышли на берег и поздоровались с Иисусом.

Слова, сказанные им при их первой встрече, до сих пор горели у них в душе, хотя в свое время они не очень охотно поверили ему. Он сказал:

— У блаженной памяти просвещенного Гиллеля было такое суждение: «Ни один человек, занятый торговлей, не может стать мудрым». Я бы сказал еще: «Ни один человек, занятый торговлей, не может любить Бога». — Потом он обратился к Иакову и Иоанну: — Вы нужны мне, Иаков и Иоанн. Пойдете вы со мной?