Как-то в барак заглянул нарядчик:

– Собирайся Чартолани, оформляйся на волю.

Побежал в бухгалтерию, получил расчет.

– Отпустили мы тебя пораньше за хорошую работу, - сказал на прощанье начальник лагеря.
– Смотри, больше не дерись...

– Не-е-е, начальник, никогда.

Пришел в поселок и прямо в милицию:

– Прошу дать разрешение на выезд.

Без пропуска ни на пароход, ни по дорогам никуда не сунешься. Места такие.

Неудачное время выбрал, сокрушались в милиции. Дел в крае много, а рабочих рук не хватает. Из освободившихся на выезд оформляем только инвалидов. работай по вольному найму.

В начале пятидесятых существовали такие методы набора рабочей силы.

Вот ведь какая ситуация и из заключения освободился, и деньги были, и домой охота, а не выедешь. к и ушел пароход без Ноя. Теперь жди целый год.

Напился Ной с досады, свалился, уснул, проснулся! денег нет ограбили. Совсем плохо стало: ни кола ни двора, ни копейки. Поблутал день-другой, злой и голодный. И решил в отместку сам ограбить. Вот так по обидчивости да недоумию и покатился дальше по косой. Вместо летчика стал налетчиком. Появился дружок. В пятьдесят втором оба схлопотали по двадцать годков. Срока огромные, говорят про такие. В середине шестидесятых после драки в тюрьме Ною грозил расстрел. Заменили сроком, приплюсовав новый к старому. Попал в разряд особо опасных. Был доставлен! жесткую, и строгую тюрьму, как раз для преступников такого сорта.

Сюда и решил поехать к нему Миша. Хотел поговорить с Ноем, внушить ему какие-то истины, а заодно понять, как получилось, что вместо исправления драчуна дело пошло к худшему. Нак мог Ной сойти на преступную дорогу?

Для иного осторожного, особенно когда ему есть что терять, общение с подобным человеком прямая порча репутации. Но Миша измерял свое поведение иными критериями. Он считал, что Ной может вернуться к нормальной жизни, если поговорить с ним по-доброму, о-человечески, как земляк с земляком.

Он захватил с собой брата Ноя и поехал. Путь бы! неблизок. Вначале самолетом, дальше поездом, потом на автобусе.

Брат пусть встретится, а вы кто такой? спросили его на месте...

В списке родственников Миша не значился. Пришлось выложить на стол документы. А-а, Хергиани, как же: слышали, сказала начальство, но пустить не пустило.

Миша не сдавался. Он написал объяснение о целях визита и добился встречи. Похоже, администрацию тюрьмы не столько тронули его имя и титулы, сколько миссия: человек преодолел тысячи верст, чтобы преподать заключенному урок воспитания. Подобное не часто встречалось.

Показали бумаги когда, за что, какие сроки давались Ною. И получалось, что бедолаге еще сидеть и сидеть; во всяком случае лет десять минимум.

Ной не рассчитывал на встречу с соучеником. С братом встретился и на том спасибо. Но вот пришел к нему надзор: «Собирайся, пойдём». В кабинете за большим столом сидели человек пять офицеров, заместитель начальника тюрьмы и какой-то мужчина в штатском.

Вот и встретились. два человека, принявшие когда-то равный старт, хотя в одном из них рослом, угрюмом, с глазами зверя -мало что осталось человеческого. Оба всматривались друг в друга, пытаясь узнать. Оба сильно изменились. Встретившись на улице, они бы, наверное, разошлись, не окликнув друг друга.

Это и есть Чартолани, сказал один из офицеров. Миша подошел к заключенному.

Узнаешь?..

Ты Чхумлиан Хергиани.

Они долго говорили. Ной был в отчаянии.

Зачем так мрачно думать, сказал Миша. Еще вернешься домой. Тебя там ждут. Ты помнишь, как мы встречались на верхних пастбищах?

Ной вспомнил это. Он вспомнил многое школу в которую вместе бегали, свиф, на котором всегда играли, луга, где не раз косили, шумную речку с форелью, белые горы, темные хвойные леса, вспомнил родных знакомых этот разговор о любимом крае вошел в него как большая радость, как праздник, и может впервые за долгие годы, пробудилась в нем надежда, что он еще вернется домой - там его ждут, пусть. Даже придется просидеть еще целую вечность. Главное, не нарушать режим.

Миша смог заразить отчаявшегося человека жаждой возвращения. Он верил Ной выдюжит свой гигантский срок и станет человеком.

Еще будут долгие годы колоний, прежде чем услышит он последние напутственные слова женщины-врача: «Из твоих здешних дружков, ты, наверное, самы счастливый» и сможет подвести черту: двадцать сем лет жизни вне общества. Но это будет позже, В середине семидесятых, когда доброго гостя уже не будет в живых.

...Мишка помогал людям в малом и большом... Заболел Шота Джапаридзе, и он спешит в больницу. Что с ним? Чем помочь?

...Надо похлопотать о переводе девушки из одного института В другой, и он. пишет письмо в самые высокие инстанции. «Жить для других» не было для него только фразой.

С местными руководителями он говорил о перспективах района, о преодолении хозяйственного отставания: географическое положение и транспортные трудности не позволяли Сванетии по-настоящему развернуться. Говорил об Ингури ГЭС. И хотя стройка в основном разворачивалась за пределами Местийского района, дела ее всех волновали. Говорил о приходе высоковольтной ЛЭП и включении района в систему Грузэнерго. Надоело сидеть при желтом мигающем свете, вырабатываемом дизельной электростанцией...