Говорил об альпинистском и горнолыжном строительстве, чем собирался заняться после института. Западный склон местийской котловины представлялся ему единым спортивным комплексом со школой инструкторов проводников, слаломными трассами, трамплинам, подъемниками. Если построить несколько гостиниц и горных хижин, сюда потянутся и зарубежные туристы да альпинисты. А это принесет государству большие доходы.

Говорил о реконструкции автомобильной дороги Джвари Местия. Конечно, с приходом асфальта острее столкнутся современная жизнь и сванский уклад. Старый и новый опыт будут биться здесь острие в острие. Не растерять бы хорошее в этом споре.

Его юношеское отрицание сванских законов сменилось в зрелом возрасте истым народопоклонением. Он подчеркнуто стал уважать традиции, обнаруживая в них собранную столетиями мудрость. В суровых и строгих правилах он увидел нерастраченное богатство народа, куда более ценное, чем материальное изобилие. Через опыт, часто мучительный, народ приходил к своим законам и потом придерживался их.

Их сотни, этих правил, ставших натурой свана. Честность, взаимопомощь, гостеприимство, уважение старших, соблюдение родства, культ семьи, высокая нравственность, воспитание трудом, добросовестность, высокое чувство собственного достоинства, свободолюбие (башни вечные свидетели тому)....

Сван убежден: материальные проблемы, это не проблемы. Душа человека вот главное. Плохо, когда души калечатся обманом, когда честность святая святых всех правил перестает цениться, когда за норму принимаются нечистоплотные приемы, когда деньги становятся единственной целью, когда больше полагаются на знакомства и связи, чем на общие для всех правила, когда фигура становится выше закона. Века придется тратить на восстановление утраченных свойств. Не зря говорят старики: «Честная душа свана - главное богатство Сванетии».

А народные праздники? С соревнованиями, хороводами, песнями, с рассказыванием сказок и легенд. Разве не воспитывают они в понятиях добра и справедливости? Разве не разгоняют они скуку?

А народная служба медиаторство? Официальный суд еще не все. Наказать, по сванским понятиям, - лишь полдела. Срок дали, а как жить? Виновному и пострадавшему, родственникам той и другой стороны! Злобно смотреть друг на друга и вечно враждовать? Народ этого не хочет. И идут медиаторы, авторитетные люди, в семьи пострадавшего и виновного, разговаривают и доводят дело до полного примирения сторон, чтоб никто не таил обиды. Наивно? Может быть. Зато уютней жить.

Конечно, есть и извращения. Что, казалось бы, пло хого в застолье, собравшемся по уважительному случаю? Сидят раскованно, ничем не выделяясь, шофер профессор, учитель, колхозник, врач, лесник, зоотехник, летчик, председатель сельсовета и слушают пастуха - тамаду. И никто не ловит красивых птичек из уст начальника, не изгибается в полупоклонах, не роняет достоинства. Можно посадить рядом пионерский отряд ребята не услышат бранного слова, а лишь высоко нравственные слова. Здесь поднимут тост за родителей за тех, кто умер, за присутствующих, за дружбу народов, за русских, проливших главную кровь на Великой войне... Но если застолья собираются по самому незначительному поводу? Если люди соревпуются в питье тосты стаканами, тосты двумя стаканами, тосты рогами. Что тут хорошего? От чрезмерного питья страдает вековой обычай гостеприимства. Гостя спаивают в одном доме, потом в другом... Что он запомнит?

Сколько раз Миша уходил в Лагунвари, чтобы избежать лишних застолий, особенно перед летним сезоном и ответственным стартом осенью!

Слишком долог траур. По году и более носят женщины черные одежды. При многочисленном родстве некоторые почти всю жизнь ходят в черном.

А умыкание невест? Это полное извращение народных традиций. Никогда умыкание не было обычаем. Правила говорят: пельзя создавать так семью. Какое может быть счастье, если девушка взята насильно? Иная от горя в кровь издирает свое лицо. Бывает даже такое: сорокалетний «жених» ворует семнадцатилетнюю. Вся Сванетия гудит, осуждая проходимца. Медиаторы с месяц будут носиться, как заполошные, между семьями, пытаясь найти выход из трудного положения. Бывало, целый род шагал на коленях, вымаливая прощение. Это помимо осуждения «жениха» официальным судом.

Впрочем, однажды Мише пришлось защищать одно умыкание. Но то был особый, случай. Нона и Шота любили друг друга, а родители Ноны не хотели слышать о браке. Пришлось инсценировать воровство. Как тут не помочь молодой паре? Миша подоспел вовремя: родственники Ноны врывались в комнату беглецов. Момент был острейший.

Послушайте, какой вам смысл колотить собственного зятя? Миша оттеснял напиравшую толпу. Они распишутся в загсе, и вам будет стыдно...

И погасил драку. Потом он ездил в Кутаиси, к отцу и матери невесты, улаживать скандал.

Были даже нелепости и несуразности в обычаях. Хотя, как правило, обычай не обманывал, он за блуждался. Происходило это от людской темноты. Подумать только, в конце прошлого столетия из тысячи местийцев грамотных было только тринадцать, из тысячи мулахцев восемь, из тысячи латальцев два; в Лала и Ленджери ни одного. До семидесятых годов прошлого века здесь не было ни одной школы ни сельской, ни церковно-приходской. Правители царской России не спешили образовывать горцев. Но пришли новые времена, и Появились школы много школ. Сейчас. Сванетия Имеет самый высокий уровень образованности в Грузии.