Точно так же избавился от плаща, вот только выдерживать паузу не стал.

— Так они что, жестами общаются, что ли? — вполголоса мрачно поинтересовался у меня над ухом Ветров, разрушая очарование момента. Я смущённо кашлянула; залюбовавшись, я напрочь забыла, что вообще происходит и где я нахожусь.

— Ну… жестами это назвать — слишком примитивно, — осторожно возразила я. — Но — да, похоже на то. Это… многое объясняет, — со вздохом резюмировала я.

Это действительно объясняло очень многое. И плащи, избавляющие от необходимости постоянно контролировать каждое своё движение и свою мимику, потому что выражения лиц явно как-то участвовали в этом странном диалоге наряду с частями тел. И простота, отрывочность их речи. И представление варов о людях как о достаточно примитивных существах; из всех знакомых мне видов я могла назвать только пару, представители которых могли похвастаться подобной точностью движений, и оба они относились к числу наименее изученных негуманоидов. И неадекватную реакцию на людей и прочих подобных разумных: Бог знает, какие жесты у них что значат?

Не надо быть провидцем, чтобы догадаться, насколько серьёзно и щепетильно вары относятся к этому своему способу общения. Я не удивлюсь, если окажется, что у них именно жест обладает силой нашего написанного слова, и именно сделанное подобным образом заявление содержит самую важную информацию.

А атмосфера вокруг «сцены» заметно накалялась. Тот, что начал этот разговор первым, явно начинал злиться и проявлять агрессию, а его собеседник между тем оставался подчёркнуто спокойным. Зрители на первый взгляд оставались неподвижными, но я кожей чувствовала, что в зале не всё так спокойно и ровно, как кажется. В настроениях толпы ощущался разброд, зрел какой-то непонятный стороннему наблюдателю конфликт. И причиной тому явно был спор двух танцоров, кем бы они ни были.

— И что они говорят? — задумчиво уточнил Одержимый.

— Если бы я знала! — я могла только удручённо развести руками. Для того, чтобы расшифровать целый язык, к тому же — весьма сложный и необычный, нужно было много времени, соответствующего оборудования и специалистов. — Они явно спорят. Мне кажется, молодой, который начал первым, нечто вроде бунтаря. Он агрессивен, не пытается этого скрывать и явно ругается на своего старшего собеседника. А тот… наверное, продолжает стоять на своём, что бы это ни было.

— Решают нашу участь? — хмыкнул ротмистр.

— Не исключено, — я пожала плечами. — Но только в контексте какого-то более важного вопроса; я не думаю, что из-за нас они собрались бы такой толпой и так распинались. Скорее, мы подвернулись под руку то ли наглядным примером, то ли дополнительным аргументом. И мне почему-то больше нравится точка зрения вот того, пожилого.

— Учитывая, что ни одного, ни другого, ты в глаза не видела, и сама не понимаешь, о чём речь? — со смешком переспросил он.

— Это… Интуиция, наверное. Почему-то мне кажется, если победит первый, нас убьют. Очень может быть, с особой жестокостью, — вновь тяжело вздохнула я. — Жалко, очень мало информации, невозможно понять, что именно происходит. Хотя я не могу отделаться от ощущения, что это нечто политическое. Может, правда, а, может, это просто призма личного опыта. Эти двое…

— Молчать! — вдруг раздражённо рявкнул конвоир, стоявший рядом со мной.

Дальнейшие события уложились в какие-то доли мгновения, в два торопливых удара подскочившего к горлу сердца.

Дыхание перехватило, как будто следом за этой командой на меня должен был обрушиться тяжёлый сокрушительный удар. Но тот не последовал. Одержимый неуловимо быстрым скользящим движением оказался у меня за спиной, обхватил одной рукой и полой плаща, плечом закрывая от конвоира, и тихо, с отчётливой угрозой процедил.

— В следующий раз оторву голову.

Всё произошло быстро и тихо, почти бесшумно, и я была почти уверена, что этой сцены никто не заметит. Однако вары оказались гораздо внимательней, чем я ожидала; часть внимания окружающих явно сосредоточилась на нас.

Кажется, второй конвоир попытался повторить то же, что сделал первый, проигнорировав предупреждение. Напрасно.

Я оказалась полностью окутана плащом своего охранника, так что наружу торчала только голова. Руки мужчины крепко обняли меня поверх плеч, не давая шелохнуться. По полу от Одержимого к вару скользнула плотная и удивительно контрастная тень, в таком виде напоминающая большую кляксу. Ещё мгновение, и конвоир судорожно дёрнулся, агонически вытянулся всем телом, после чего осел на пол. Судя по положению тела и странно натянувшемуся капюшону плаща, свою угрозу Одержимый выполнил в точности.

— Я был предупреждать.

В повисшей плотной и неподвижной тишине низкий хриплый голос Ветрова, промодулированный переводчиком, прозвучал особенно отчётливо и даже как-то зловеще.

Чтобы не выругаться, пришлось раздражённо закусить губу. Не время сейчас было скандалить между собой; вот если выживем, тогда и выскажу Одержимому собственное недовольство. Ох уж мне эти мужчины с их благородной прямолинейностью! Нет, я была благодарна ротмистру за защиту, но… можно было обойтись без трупа?! Почему, если отрывать, то сразу — голову? И зачем вообще что-то отрывать? В конце концов, убивать меня этот страж явно не собирался, можно было обойтись симметричным ответом!