— Вета Аркадьевна, старшей в этой поездке назначены именно вы, так что я не думаю, что будут проблемы, — уверенно проговорил Аристов. Хотя особенно убеждённым в собственных словах он не выглядел.

— Боюсь, это ничего не изменит, — мягко качнула головой я, скользнув задумчивым взглядом по лицу Одержимого. Не нужно было обладать специальными навыками и умениями, чтобы понять: мужчина в бешенстве, и сдерживается буквально чудом. — Или даже ухудшит положение.

— Какого дьявола эта девчонка будет мной командовать?! — прорычал, наконец, не выдержав, Ветров, а я только вздохнула и выразительно посмотрела на собственного начальника.

— Молчать, — тихо скомандовал Аристов.

В обычно весёлом мягком голосе Сергея Сергеевича отчётливо звякнула сталь. Одержимый, не ожидавший подобного перехода, хмуро уставился на начальника корпуса. Македа подняла морду, вопросительно уставилась на хозяина кабинета и в знак утешения и солидарности приветливо махнула хвостом. А я едва удержалась от того, чтобы улыбнуться и блаженно сощуриться; мне всегда безумно нравилась вот эта способность начальника резко и совершенно внезапно переключаться на совершенно другой стиль поведения. А переход от рассеянного добряка к жёсткому командиру всегда получался особенно эффектным.

— Эта девчонка будет тобой командовать, — продолжил тем временем Артист, сверля офицера пристальным взглядом. — Потому что ты, щенок, умеешь только две вещи — убивать и управлять незами, а Чалова — всё остальное. Ты простой извозчик и охранник, Вета Аркадьевна — специалист высочайшего класса. Это её задание, и именно она будет говорить тебе, что и как делать, и если по твоей вине что-то сорвётся, я советую тебе застрелиться самостоятельно. Всё понятно? Я спрашиваю, всё понятно?

— Всё, — сквозь зубы процедил Ветров, бешено сверкнув глазами. А я, наблюдая за ним, рассеянно качнула головой в ответ на свои мысли.

Я знала эту породу людей. Упрямые как черти, они были готовы лбом пробить стену, но не смириться с необходимостью поиска обходного пути. «Я всегда прав». Проще умереть, чем признать свою ошибку или, хуже того, слабость. Азартны, болезненно честолюбивы, вспыльчивы и… упрямы. У данного конкретного мужчины подобный склад характера отягчался ещё и богатым жизненным опытом, и одержимостью.

Нет, даже с ним можно было наладить контакт без давления, к которому сейчас прибег Аристов. Проблема только во времени: через две недели мы должны были отправляться, а на достижение взаимопонимания могло уйти куда больше времени. У Сергея Сергеевича времени не было вовсе, и это оправдывало столь жёсткий подход. Вот только взгляд Одержимого мне очень не понравился; вряд ли подобный человек способен легко стерпеть такой удар по самолюбию.

Это будут очень, очень трудные переговоры.

— С настоящего момента и до окончания дипломатической миссии ты поступаешь в полное распоряжение Веты Аркадьевны, — добил его Сергей Сергеевич и, дождавшись утвердительного кивка, перевёл уже значительно потеплевший взгляд на меня. — Веточка, я полностью полагаюсь на ваше понимание ситуации и, к сожалению, к имеющимся сведениям добавить ничего не могу.

— Ваше превосходительство, бог с ними, с подробностями, с этим я действительно разберусь сама. Но вот цель миссии мне не вполне понятна; что от меня требуется?

— Договориться, — вздохнул Аристов. — Конечно, было бы идеально, если бы вы сумели расположить их к длительному мирному контакту, но это перспектива. Сейчас для нас главное — разрешение разместить на их территории гиперпрыжковый ориентир. Это бы на порядок упростило навигацию в том секторе пространства и, кроме того, позволило бы упрочить наше положение. Господин Ветров обеспечит нам бесперебойную связь, и если возникнут какие-то вопросы или подвижки — сообщайте немедленно. Данный проект курируют, опять же, лично Их Императорское Высочество, и для них это дело чести, вы же понимаете?

Я медленно кивнула: понимаю.

Цесаревич был молод, ему не было ещё двадцати лет, и со свойственной юности горячностью он стремился к идеалу, мечтал совершить что-то, никем прежде не свершённое. Надо думать, он очень волновался за исход этой операции. И за меня тоже волновался; великий князь был очень благородным и добрым юношей.

— Полагаю, это всё, и я могу вернуться к работе? — уточнила я.

— Да, разумеется, вы можете идти. Удачи не желаю; верю, что вы справитесь сами, как, впрочем, и обычно.

На этом мы распрощались, и я в сопровождении Одержимого и недовольно косящейся на него Царицы покинула кабинет высокого начальства.

Ветров оказался действительно очень высоким мужчиной, выше меня на голову; наверное, чуть меньше двух метров ростом. Высоким, сильным, с резкими порывистыми движениями, широкой размашистой походкой и безукоризненной военной выправкой. Стоя он предсказуемо производил ещё более давящее впечатление.

— Вы решили проводить меня до стоянки? — озадаченно уточнила я, потому что Одержимый упрямо держался рядом со мной, хотя мой неторопливый шаг явно был ему не по душе.