– Любит выделываться? – интересуется девушка.

– Ничуть.

Сара поднимает лицо к Яго и целует его – долго-долго. – Я по-прежнему не особо счастлива, что ты меня сюда приволок. Но я счастлива, что мы вместе.

Он улыбается.

– Что ж, идем знакомиться с твоим папочкой.

Ренцо опускает трап, и они выходят из самолета.

Снаружи холодно, воздух непривычно разреженный для Сары. Хульяка расположена на плато Кальяо, 12549 футов над уровнем моря. Охряные холмы и голые пики Анд плотным, совсем близким кольцом окружают город.

Гитарреро обнимает Яго, целует в левую щеку, в правую, снова в левую, снова в правую. Крестит сына, поднимает руку к небу. Хлопает Яго по плечу. Обнимает Ренцо. Говорит что-то на языке, которого Сара не понимает. Гитарреро с Ренцо смеются – видимо, одной им понятной шутке.

Отец Яго поворачивается к Саре.

– И что мне вам сказать? – спрашивает он по-английски.

– Как насчет «Рад знакомству», пап? – предлагает Яго.

Берет Сару за руку.

Гитарреро пожимает плечами. Улыбается. Улыбка у него такая заразительная, что девушка не может не улыбнуться в ответ.

Она не доверяет ни этому пожилому ольмеку, ни Ренцо. Хотя она доверяет Яго. Теперь в ее доверии к Яго образовалась трещинка – маленькая, но заметная. Девушке так хочется верить, что он действует в ее интересах, что ведет себя так лишь потому, что она сейчас не в состоянии принимать решения.

Яго ободряюще сжимает ее руку.

Надо улыбаться.

Она должна улыбаться.

Они разгружают самолет – Яго забирает из сейфа Ключ Земли, прячет в карман, – и садятся в «Субурбан». Не обратив никакого внимания на паспортный контроль, подъезжают почти вплотную к проволочной сетке-ограждению.

Охранник в штатском нажимает кнопку. Ворота открываются, «Субурбан» проезжает. Охранник машет им вслед.

Гитарреро добродушно показывает в ответ средний палец. – Пришлось заплатить ему тысячу американских долларов, – по-испански замечает он. Сара прислушивается. Ее испанский нельзя назвать беглым, но знаний хватает, чтобы понимать речь. – Представляешь, я, Гитарреро Тлалок, правитель этого города, должен давать взятку какому-то паршивому охраннику!

Можешь в такое поверить?

– Нет, пап, не могу, – отзывается Яго с переднего сиденья.

«Калашников» лежит у него на коленях.

Гитарреро переходит на какой-то странный язык. Говорит на нем почти минуту. Голос у него сердитый, раздраженный; редкие взрывы притворного смеха лишь усиливают это впечатление. Единственные слова, которые может разобрать Сара, – те, что она уже слышала от Яго. «Аукапома Уайна». Имя. Яго, в отличие от нее, прекрасно понимает все, что говорит отец. Понимает – и молчит. Вместо него отвечает Ренцо.

Выплевывает явное ругательство.

– Si, si, si, – соглашается Гитарреро.

Яго молчит.

Сара не выдерживает.

– О чем вы говорите? – на довольно приличном испанском спрашивает она, недовольная тем, что от нее пытаются что-то скрыть.

Яго оглядывается через плечо, закатывает глаза. – Папа сказал, что после падения метеорита – его здесь называют El Punta del Diablo – его доходы от крышевания уменьшились на восемьдесят пять процентов. Все разбегаются. Похоже, город летит в тартарары. Остались только преступники, мошенники, священники, нищие и маленький военный отряд – им десятилетиями платили, только поэтому они пока и с нами.

– Последнее не так уж плохо, наверное? – предполагает девушка.

– Не плохо. Только вот преступники никогда не платят другим преступникам за защиту, – объясняет Гитарреро. – Хорошо хоть, что я позаботился о сбережениях на черный день.

Сара не может избавиться от тревожного предчувствия, что речь Гитарреро, произнесенная на неизвестном языке, не имеет никакого отношения к его доходам. Зачем для такого несущественного разговора таиться от нее? Зачем вообще говорить на другом языке, если это никак не связано с Последней Игрой? Почему ругался Ренцо, если он последние 10 лет провел в Ираке? Что должна сделать Аукапома Уайна, если она действительно такая уважаемая старейшина ольмеков?

Они мне врут.

«Шевроле» добирается до границы аэродромной территории, и к нему присоединяются еще две машины. Впереди – огромный пикап «Тойота» последней модели, с вращающимся в кузове пулеметом 50-го калибра. Один человек – за прицелом; еще двое, с автоматами М4, его прикрывают. С трех сторон оружие защищено взрывоустойчивыми пластинами, плюс дополнительно под стволом пулемета укреплен толстый стальной лист. Все мужчины – в бронежилетах.

В кильватере «Субурбана» – черный «Шевроле-Тахо».