Шрифт:
– Хм, - сказал Кромптон.
– Да, вас не назовешь слишком интересным собеседником, - проговорил горбун.
– Вот мы и приехали.
– Машина подкатила на стоянку перед небольшим зеленым зданием.
– Идите по главному коридору, первая дверь направо. Желаю удачи.
Машина затарахтела и умчалась прочь. Кромптон вошел в учреждение. Нашел дверь, о которой говорил горбун. Постучался.
– Входите, - ответили ему.
Кромптон открыл дверь и вошел в богато обставленный кабинет. Из-за стола на него смотрел эйянин со знакомым лицом и стрижкой ежиком. Это был Секюйль.
Глава 3
Секюйль смотрел на него так, будто видел его впервые.
– Чем могу быть полезен?
– спросил он приятным, чуть хрипловатым голосом.
– Я Элистер Кромптон, - сказал Кромптон.
– Вы не помните меня?
Секюйль внимательно изучил его лицо и покачал головой.
– Боюсь, что нет. Вы, по-видимому, спутали меня с кем-то.
– Ваше имя Секюйль, - сказал Кромптон.
– Мы встретились два дня назад на космическом корабле. Почти час мы беседовали с вами, а потом вы испарились.
– Два дня назад?
– удивился Секюйль.
– Вы уверены?
– Ну в этом-то я ошибиться никак не могу. Вы говорили мне, что участвуете в Игре или собираетесь начать играть. Вы сказали, что я буду пешкой в вашей Игре.
– Чертовщина какая-то!
– Секюйль хлопнул себя по лбу.
– Минуточку, я проверю по Гигантскому Компьютеру.
Он нажал кнопку на терминале маленького фиолетового настольного компьютера, расположенного слева от книги записей.
– Участвовал я в Игре в последние несколько дней? И в этот период нарушал ли я временную последовательность?
– Он проследил за мельканием огней на считывающей панели, потом сказал:
– Ясно. Спасибо тебе, Гигантский Компьютер.
– И обратился к Кромптону:
– Что еще я говорил вам?
– Вы говорили, что было бы забавно рассказать мне о всяких вещах вне временной последовательности. И сказали, что все забудете и что я должен буду напомнить вам...
– Понятно, - сказал Секюйль.
– Да, подобные выходки в моем вкусе. На вечеринке на прошлой неделе нас угощали какими-то классными суперхреновинами.
Мы, эйяне, принимаем все, знаете ли, так как отравить нас попросту невозможно. Может, нас и вовсе нельзя убить - во всяком случае, не таким способом. Так что мы кидали что-то в наши старые глотки и занимались этим бог знает сколько тысячелетий - нас насилу отвадили от этого занятия. А потом мы почти все время ощущали горечь во рту. В общем, когда Кхаш со своим двойником притащили полежалую дерий-травку с Ацтека II, я уже ничего не соображал. И следующие два дня прошли как в тумане. Хотелось бы мне еще нюхнуть этой смеси...
– Я ничего не понял, - сказал Кромптон.
– Но у меня есть свои проблемы. Не дадите ли вы мне адрес Эдгара Лумиса?
– А кто это - Эдгар Лумис?
– спросил Секюйль.
– Что, мне все снова надо повторять?
– возмутился Кромптон.
– На корабле вы сказали, что наша встреча, которая состоялась тогда вне временной последовательности, позволит нам избежать утомительных объяснений, когда мы встретимся по-настоящему, то есть сейчас, - или, по-вашему, эта встреча тоже не в счет?
– Успокойтесь, - сказал Секюйль.
– Я позволил себе заглянуть в ваши мысли и выяснил все об Эдгаре Лумисе и прочих обстоятельствах. Теперь мне все ясно. Кстати, мне очень жаль, что я провел этот закон о служащих Садов Рюи. Никак не думал, что это коснется вас.
– А для меня абсолютно очевидно, что вы сделали это нарочно, чтобы заставить меня искать вас и просить об одолжении, - сказал Кромптон.
– Все не так просто, - возразил Секюйль.
– Я - тот "я", что сейчас говорит с вами, - не имел понятия о вашем существовании и провел этот закон в полном неведении. Тот, что говорил с вами на звездолете, - совсем другой "я" повлиял на меня и заставил принять такое решение.
– Сколько же у вас этих "я"?
– поинтересовался Кромптон.
– Бесконечное множество, - ответил Секюйль.
– Трудно поверить, - сказал Кромптон.
– Это потому, что вы никогда не осознавали, какое влияние на то, кем вы являетесь в данный момент, оказывают ваши собственные личности из прошлого и настоящего. Кромптон, каждое чувствующее существо живет одновременно в различных временных рядах и старается улучшить свою жизнь, влияя на какое-то одно или сразу несколько своих тождеств. Внутренние голоса, подсказывающие вам порой, что делать и чего не делать, - это голоса ваших личностей из других времен и пространств, которые хотят улучшить свои собственные условия существования.
– Может, для вас это и так, - сказал Кромптон, - но не для меня. Я всегда остаюсь самим собой.
– Некоторые из ваших тождеств для вас сейчас недостижимы, - согласился Секюйль.
– Но мои слова одинаково верны и для меня, и для вас. Вы в настоящий момент являетесь всего одним тонюсеньким голоском в мозгу некоего непонятливого Кромптона, который до сих пор даже и не думал о том, что это одно из его положений.
– Я ничего не понимаю, - признался Кромптон.
– Но факт остается фактом: вы приняли закон, из-за которого я не могу узнать адрес Эдгара Лумиса. И, насколько я могу судить, вы дадите мне его координаты только в обмен на согласие быть пешкой в вашей Игре.