Я не ожидал и не искал внимания. Но был уверен, что русский генерал будет огражден в Бельгии от унижения. Я имею в виду не только свою роль как Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России – вокруг этого вопроса сплелось слишком много клеветы и непонимания… Но я говорю о себе как о бывшем начальнике штаба Верховного Главнокомандующего, как о главнокомандующем русскими фронтами в мировую войну, наконец, как о генерале союзной вам армии, полки которого в первые два года войны вывели из строя австро-германцев много десятков тысяч воинов.

Все это я считаю необходимым высказать Вам в надежде, что, быть может, к другим деятелям, которых судьба забросит в Бельгию, правительственная власть отнесется несколько иначе.

Вандервельде сразу же ответил Деникину любезным, полуизвинительным письмом.

Конец этого 1920 года, трагического для Белой армии, закончился ее исходом за границу под командой генерала Врангеля в ноябре. Советскими историками достаточно наплетено о ее «разгроме», небывалом красном героизме при штурме Перекопа и т. п. Но о том, что это был планомерный отход белых, мне давно объяснил бывший врангелевский офицер, пушкинист Н. А. Раевский. Он сказал, что зимовать в Крыму они и не собирались, оставили для прикрытия части на перевалах и организованно эвакуировались.

Да и какой «разгром», если теперь даже издание ФСБ и СВР России («Русская военная эмиграция 20-х-40-х годов. Документы и материалы». М., «Гея», 1998 г.) сообщает:

«Эвакуация из Крыма заканчивалась. По оценкам Главнокомандующего Русской армии генерала П. Н. Врангеля, она прошла в «образцовом порядке». Великое мужество офицеров и матросов Черноморского флота, их героизм, проявленный при переходе в Константинополь, отметил 17 ноября 1920 года в своем обращении к генерал-лейтенанту П. Н. Врангелю французский адмирал Дюмениль».

Далее: «Всего армия генерала Врангеля к февралю 1921 года насчитывала около 56 тысяч военнослужащих».

Таким образом, десятки тысяч сплоченного русского войска оказались сначала в Турции, и по всему миру начали поневоле привыкать к русским офицерам, беженцам, всем нашим соотечественникам, выплеснутым Русской Смутой на чужбину. Закипала общественная жизнь белой эмиграции.

Несмотря на это, самый знаменитый военный изгнанник А. И. Деникин продолжал наглухо затворяться в своем домике-окопе, возможно, и потому, что сам он вывел армию в Крым не так «образцово», как Врангель в Турцию. Антон Иванович писал на Рождество в Англию старому знакомцу по югу России генералу Бриггсу:

Я совершенно удалился от политики и ушел весь в историческую работу. Доканчиваю первый том «Очерков», охватывающий события русской революции от 27 февраля до 27 августа 1917 года. В своей работе нахожу некоторое забвение от тяжелых переживаний.

Одиноко переживал Деникин, уже столкнувшийся с европейским «гостеприимством», и потому, что хорошо представлял себе все тяготы русских, оказавшихся за рубежом незваными гостями. А их стало свыше миллиона человек. Главный приток к сибирским беженцам вместе с остатками колчаковской армии, к эмигрантам отступавшего генерала Юденича, белых «северян» генерала Миллера дали черноморские «деникинская» и «врангелевская» эвакуации. С Врангелем из крымских портов ушло 126 судов, на которых поместилось около 150 тысяч человек.

Русская армия генерала Врангеля разместилась в Турции в разных военных лагерях. Кубанский корпус генерала М. А. Фостикова составом в 16 тысяч человек расположился на острове Лемносе. Донской корпус генерала Ф. Ф. Абрамова в 14500 казаков – под Константинополем. В районе Галлиполи стояла главная ударная сила – 1-й армейский корпус из 25000 бойцов. В него входили Корниловский, Марковский, Дроздовский, Алексеевский полки, конная дивизия, артиллерийская бригада, инженерные войска. В Галлиполи развернулись несколько офицерских школ и сеть военных училищ: Корниловское, Константиновское, Апексеевское, Кавалерийское, Сергиевское артиллерийское, Николаевско-Алексеевское инженерное.

Командовал 1-м армейским корпусом генерал Кутепов, он сообщал Деникину из Турции новости. Барон Врангель вывел туда армию, чтобы при первой возможности возобновить войну с советскими, он стремился сохранить и свой правительственный аппарат. Деникин, уже обвыкшийся в европах, предполагал другую перспективу.

Антон Иванович считал, что после ухода армии из родных пределов ее судьба исчерпана. Он видел, что «местные» страны не потерпят у себя под боком такую вышколенную боевую силу, и тем более – врангелевское правительство. Деникин предлагал в переписке с Кутеповым сохранить армию, расселив ее в балканских странах: где славянское, близкое по духу, православное население, – и там предоставить военным «вольные работы». Он отмечал:

Если вам удастся сохранить организационные ячейки, то внутренняя, преемственная связь, которою всегда дорожили добровольческие части, предохранит их от распыления.

По этому пути в итоге пошел и генерал Врангель. К концу 1921 года армию удалось рассредоточить в Болгарии, Королевстве сербов, хорватов и словенцев, куда попала и большая часть кутеповского корпуса. В этих странах казаков и пехоту нанимали в погранстражу, инженерные части врангелевцев артельно трудились на строительстве железных дорог и в рудниках.