Врангель продолжал думать о вторжении в красную Россию, Деникин больше рассчитывал на народное восстание изнутри ее. В возможности этого его тогда убеждал бунт кронштадтских матросов, крестьянское повстанческое движение, охватившее большой район центра России.

«Железный либерал» Деникин делал ставку не на белую интервенцию, как «стальной барон», а по-прежнему на некий «народный гнев». И вот когда он всероссийски воспламенится, умозаключал Антон Иванович, в Россию «должны будут просачиваться бывшие добровольцы, чтобы слиться с общерусским противобольшевистским движением», как свидетельствует белоэмигрант Д. В. Лехович, близко знавший семью Деникина, в своей книге.

В октябре 1921 года в Париже был опубликован первый том «Очерков Русской Смуты» Деникина. У Антона Ивановича появился первый гонорар, но все равно жить в Бельгии было дороговато. Глава семьи для дальнейшего существования наметил страну попроще – Венгрию. Обратился весной 1922 года к венгерскому посланнику за разрешением там постоянно проживать.

Венгерский посол немедленно разрешил, считая за честь своей стране принять генерала, о котором трубили газеты его родины со времен, когда Австро-Венгрия воевала с Российской империей. Он предложил перевезти деникинский архив дипканалом. Не мог поверить посол в одно: что «сам» генерал Деникин перебирается в Венгрию только из-за безденежья.

Удалось выправить в Будапешт лишь немецкую транзитную визу. По ней несокрушимый в принципах Деникин отправил в конце мая 1922 года через Германию свою семью, а сам, не переваривавший эту слишком «нордическую» страну, поехал на новое местожительство через Париж, Женеву, Вену.

В Венгрии Деникины сначала поселились под городом Шопрон.

5 июня 1922 года Ксения Васильевна в своем дневнике записала первые впечатления:

«Жизнь здесь действительно гораздо дешевле… да и народ симпатичнее. Пока живем в пансионате за городом, в лесу. Воздух и окрестности чудесные, давно мы не делали таких чудных прогулок… Городок переполнен беженцами из отобранных у Венгрии областей».

Через месяц она здесь не разочаровалась:

«Нравится мне Венгрия, то есть правильнее сказать, Шопрон, ибо больше я еще ничего от Венгрии не видела. Такой обильный край. Столько «плодов земных» я давно не видела. Кругом нас горы, лес. Мы гуляем далеко. Заберемся куда-нибудь на поляну, откуда хороший вид на поля, деревни, лежащий внизу город и на далекое большое озеро. Воздух – не надышишься!.. И бывают минуты, что в мою душу нисходит мир, такой полный, как не бывал со времени до войны… Много здесь народу, говорящего по-русски. Бывшие военнопленные, или, как Антон Иванович их называет, «мои крестники». Говорят по-русски чисто, почти без акцента».

«Крестниками» Деникин звал тех, кого его Железная дивизия брала в плен на Первой мировой войне. Сам он отмечал:

«Общее явление: ни следа недружелюбия после войны (враги!?). Чрезвычайно теплое отношение к русским. Каждый третий комбатант побывал в плену в России, и, невзирая на бедствия, перенесенные в большевистский период, все они вынесли оттуда самые лучшие воспоминания – о русском народе; о шири, гостеприимстве, о богатстве страны… Русский язык благодаря пленным очень распространен… Пленные венгры понавезли с собой русских жен…»

Все это касалось взаимоотношений с простыми людьми, а «сверху» генерал Деникин был обречен на повышенное внимание, где бы в Европе не оказался. Ему нанес визит местный губернатор, но более бойкими явились английские и французские члены миссии по установлению новых границ Венгрии.

Эти офицеры зачастили к Антону Ивановичу, и он так же «союзнически» их принимал. Венгерская администрация продолжала враждебно относиться к представителям победившей их Антанты. За Деникиным приставили филеров, начали перлюстрировать его письма. Пришлось генералу, как в Бельгии, и под Шопроном, где «не надышишься», послать резкое письмо в здешнее военное министерство. Слежку за ним и копание в его корреспонденции прекратили.

Позже Деникины прожили несколько месяцев в Будапеште. Русский дипломатический представитель в Будапеште князь П. П. Волконский отмечал: «Здесь держит себя вдали от всяких дрязг с достоинством и большой простотой генерал Деникин. Мы с ним навестили друг друга». Князь настойчиво убеждал Антона Ивановича сделать визит государственному главе Венгрии адмиралу Хорти. Деникин потом так ото комментировал:

«После года мне показалось это неудобным, и я не пошел. Так и прожили мирно три года».

Полная творческая обстановка опустилась на писателя-генерала, когда его семья переехала к живописному озеру Балатон. Здесь завершал Деникин работу над пятитомником «Очерков Русской Смуты».

Второй их том вышел в ноябре 1922 года в Париже, третий – в марте 1924 г. в Берлине, как и последующие; четвертый том опубликовали в сентябре 1925 года.

Трудясь над этим своим главным документальным произведением, Антон Иванович крайне нуждался в архивах. Но сундук с делами канцелярии правительства Особого совещания, который Деникин вывез с собой в Константинополь, там и остался, когда генерал срочно покинул его после убийства Романовского. Привезли это сокровище Деникину только в 1921 году в Бельгию. Сундук сохранил журналы Особого совещания, подлинники приказов главкома, переписку с иностранными державами, текущую информацию о новых государствах на окраинах бывшей империи. Но все это было в хаотичном состоянии, масса времени ушла у Антона Ивановича на систематизацию документов, в какой у генерала не было помощников.