6 января 1943 года

Русские успехи продолжаются. «Русские!!!» Ведь даже иностранное радио избегает этого слова. «Советские» надо говорить.

Затуманилось мировое положение до ужаса. Что решили, что думают вожди Англии и Америки? Какие уступки они принесли большевизму? И, избегнув холеры, не помрем ли все от чумы? Мучают эти мысли, тщетно перебираем все возможности. Какой исход, как он может прийти?

21 января 1943 года

Лондонский говоритель предложил нам послушать голос «оттуда». Услышали мы русский голос, с актерской дикцией и актерским пафосом возглашавший «славу» бойцам, командирам и…«нашему гениальному полководцу Сталину».

Опять, опять… Ничего не переменилось, ничего перемениться не может. Окаянная ложь, изуверская власть, страшная тень вампира, высосавшего душу России…

Неужели эта тень падает на всю Европу, на весь мир? Мы знаем, что сшиблись и дерутся насмерть две злые силы. Но, чтобы не умерла человеческая жизнь, ни одна из них не может победить. Они должны, как какие-то апокалиптические чудовища, пожрать друг друга. И на развалинах может подняться и расцвести новая жизнь. В это мы верим. Но… Господи, помоги моему неверию!

28 января 1943 года

Все хуже немцам. 6-я армия под Царицыном тает с каждым днем. Уже угрожает Харькову, а немцы все держатся в Тихорецкой и Майкопе.

В коммюнике с фронтов мелькают столь знакомые названия Маныч, Ставрополь, Кавказская, имена донских и кубанских станиц, уже нашей кровью вписанных в историю. Кто думал, что в этих глухих местах дважды будет решаться судьба России… да и судьба всего мира.

Семья Деникиных

1 июля 1943 года

Переехали на новую квартиру, в центре местечка. Немного было жаль расставаться с нашей окраиной. Привыкли к людям и климату.

15 июля 1943 года

Вчера был национальный праздник… было объявлено в газетах считать 14 июля днем праздничным, но никаких демонстраций и проявлений не разрешается. Лондон по радио просил всех французов в знак протеста против завоевателя выйти гулять на главную улицу или площадь. Не знаю, как было в Париже и в больших городах, получилась ли демонстрация, но у нас тут единственных два французских патриота, которые принарядились и выгуливали четверть часа по главной площади вокруг церкви, – это были мой муж и я.

Взят Нежин. Двигаются русские по всему фронту… Следим по карте за продвижением русского фронта. Гордимся тем, как дерется русский солдат, ибо это русский человек дерется за свою родину.

Советского народа, советского патриотизма и не может быть в природе.

Этим летом у Марины Деникиной расстроился ее первый брак, она подала прошение о разводе и приехала с сыном к родителям в Мимизан. Стало веселее, а еще более ожил для Деникиных их городишко, когда сюда нахлынули русские… в немецкой форме!

К концу 1941 года в немецком плену оказалось не менее 3,8 миллиона советских воинов, а всего за войну эта цифра достигнет 5,24 миллиона. О том, что довольно неохотно бежали наши солдаты за политруками умирать за советскую родину, «за Сталина», хотя потом их сзади «подгонят» стволы заградотрядов НКВД, мы хорошо узнали в конце XX века хотя бы из романа нашего фронтовика, крупнейшего писателя Виктора Астафьева «Прокляты и убиты». Но и приведенные цифры ярко убеждают, что русские, никогда не бывшие «пленноспособной» нацией, под Советами такой «общностью» не случайно стали.

Очевидно, если бы Гитлер воевал против СССР не захватнически, а освободительно, никудышный военный Сталин вряд ли победил. Об этом и твердил доверенное лицо адмирала Канариса и германского абвера в русских вопросах российский эмигрант барон Каульбарс, расстрелянный в 1944 году за участие в заговоре против Гитлера, когда на допросе он заявит:

– Восемьдесят процентов советских военнопленных выступали за национальную русскую добровольческую армию в русской форме для борьбы против большевизма.

Генерал Б. Хольмстон-Смысловский напишет после войны:

«Власов был продолжателем белой идеи в борьбе за национальную Россию. Для большевиков это было страшное явление, таившее в себе смертельную угрозу. Если бы немцы поняли Власова и если бы политические обстоятельства сложились иначе, РОА одним своим появлением, единственно посредством пропаганды, без всякой борьбы, потрясла бы до самых основ всю сложную систему советского государственного аппарата».

Гитлеровцы предпочитали видеть «антисовстско»-русских лишь в форме вермахта, они не шли на создание русского национального правительства и предложили сначала эмигрантам-казакам, российским нацменьшинствам, потом военнопленным вступать в «Земляческие объединения» под немецкой эгидой или идти «добровольцами» в немецкие части.