Генерал Февралев деловитого и безапелляционного начштаба Деникина немного побаивался по своей алкогольной безответственности. Тем более, Деникин уже умерял его пьяные выходки. Поэтому Антон Иванович перед приемом Февралевым бригады посмотрел на него и мягкимголосом выразил сомнение, что командование генерала окончится благополучно.

Февралев подышал на него горячей водкой и успокоил:

– А ноги моей в штабе не будет. Докладами не беспокойте. Бумаги присылайте только на подпись, больше никаких.

Началось бригадное «самодержавие» Деникина. Но надо ж было посылать в округ снова проваленную аттестацию Вейса, которую не успел подписать бывший бригадный. Послал и немедленно получил строжайший выговор за представление документа, «не имеющего никакого значения без подписи начальника бригады». Из округа также запросили: да и знал ли командир, что опять решили по Вейсу? Предусмотрительный Деникин имел черновики нового «приговора» с пометками и исправлениями заболевшего генерала и отправил их.

Припекло Сандецкого, после такого провала его выдвиженца вкупе с предыдущими «проколами» уже непрочное положение командующего шаталось. Он направил в Саратов гонцом генерала, помощника окружного начштаба. Тот по прибытии вынюхал обстановку и наконец зашел к Деникину. Осведомился между делом:

– Не знаете ли, в чем причина удара вашего командира?

Деникин размеренно ответил:

– Знаю, ваше превосходительство. Начальника бригады постиг удар в результате нравственного потрясения, пережитого на приеме у командующего войсками.

– Как вы можете говорить подобные вещи!

– Это безусловная правда, – прежним тоном заключил Антон Иванович.

После этого от Деникина отстали. Но вскоре навалилось на него переформирование их бригады в дивизию. Массу вопросов надо было решать, которые требовали настоящего бригадного командира. Тут, вроде, пошел на поправку после инсульта бригадный. Он даже рвался посетить полки, хотя стал малость заговариваться. Деникин приставил за ним следить писаря, тот однажды и доложил, что генерал укатил в казармы Балашовского полка.

Ринулся туда Деникин. Видит: стоит все полковое начальство и рота молодых солдат. А бригадный одного солдатика «экзаменует» – молча вперился мутным взором в его взмокшую физиономию. Отвел старика от строя Деникин. Комполка ему шепчет:

– Спасибо, выручили. Не знал, что и делать. Бригадный-то стал объяснять молодым: наследник престола у нас Петр Великий…

На столь же «больного» Февралева не было надежды, а дела с переформированием взывали. Перекрестился Антон Иванович и телеграфировал в округ от имени самого бригадного: прошу освидетельствовать меня «на предмет отправления на Кавказские минеральные воды»!

Прибывший по «своему» запросу в Казань бригадный забыл на комиссии собственное отчество, но генерала отправили полечиться… с возвращением в часть. А когда он, приободрившись, вернулся, отдал приказ о своем вступлении в командование…

На призывы Деникина Сандецкий упорно отмалчивался. Пришлось дни-деньские ожесточенно крутиться Антону Ивановичу. Командование то «брал» бригадный, то он опять исчез на воды и заступил с «никаких» Февралев, то старик снова возник… Деникин лопатил распоряжения, приказы, только и успевая менять на них подписи «командиров». Кончилась его каторга, когда прибыл новый начальник дивизии, переформированной (уф!) из их бригады.

Командир 17-го пехотного Архангелогородского полка полковник А. И. Деникин в парадном мундире

В июне 1910 года полковника А. И. Деникина назначили командиром 17-го Архангелогородского пехотного полка. По этому поводу он лично представлялся императору на приеме в Зимнем дворце.

Бригадного и Февралева уволили в отставку, в которой они вскоре от своих болезней скончались. А за Сандецким Деникин потом наблюдал. Тот пробудет на Казанском округе до 1912 года и уйдет в Военный совет. Во время Первой мировой войны окажется командующим Московским военным округом. Там взвоют так, что военный министр доложит в Ставку Верховного: «Сандецкий восстановил против себя почти всю Москву». Опять переведут свирепого генерала в Казанский округ.

Тут, по старой памяти, в 1917 году с Сандецким и рассчитаются. Арестует его в феврале сам гарнизон, при Временном правительстве пойдет генерал под следствие за многократные превышения власти. А победят большевики – и убьют…

Деникин считал, что назначение такого на министерские посты в преддверии новой революции, как и других начальников, вызывавших всеобщее осуждение, было одной из важнейших причин падения авторитета высшей российской власти.

17-й Архангелогородский пехотный полк стоял в Житомире и был Киевского военного округа. Его создавал Петр Великий, перед прибытием Деникина здесь недавно отпраздновали свое 200-летие. Архангелогородцы закладывали Санкт-Петербург, дрались в петровских войнах, с Суворовым в Сент-Готардском переходе пробивались по Чертовому мосту, имели боевые отличия и за последнюю турецкую войну, только в японскую успели под занавес.