Шрифт:
Поправляя белый платок, повязанный по самые брови, Карлыгач кивнула головой в сторону Байтирака:
— Видишь, Нэфисэ-апа, тронулся наш «Чулпан»!
Нэфисэ и сама давно наблюдала за движением в деревне.
— Время такое, сестренка! — ответила она и вдруг спохватилась: — Постой-ка, а наши все вышли?
— Да наши не подведут!
— Ой, не говори, Карлыгач. Давай-ка посмотрим, кто у нас есть...
Через мост, громыхая бочкой, проехала на телеге Хаерниса. Ильгизар и еще несколько мальчишек переправляли вброд бороны: подготовленный для трактора сцеп не умещался на мосту. Вон, перекликаясь, трусят на лошадях мальчишки, торопится с узелком под мышкой Мэулихэ.
— Успокоилась? Вся бригада перед тобой! — крикнула Карлыгач и дернула вожжи.
Но Нэфисэ продолжала кого-то искать глазами.
— Нет, не успокоилась. Не вижу Апипэ.
Карлыгач по-детски смешно сморщила губы и чмокнула:
— Но-но милая, шагай, пожалуйста!.. Вымотает нам душу эта Апипэ.
Нэфисэ двинулась вслед за телегой. Она волновалась, у нее было почти такое же чувство, как перед экзаменами, когда оканчивала школу: будто и подготовилась, а все-таки... Чего только не делала она с самой осени, чтобы укрепить свою бригаду! Да ведь... у сорока человек — сорок умов, среди них есть и такие, как Апипэ. Потом...
Тут она озабоченно глянула в сторону Якты-куля. Ничего не заметив там, она села на ходу в телегу.
— Карлыгач, ты часы не захватила?
— Эх, часы в кармашке лаптей остались, а лапти дед в прошлом году в печку бросил...
— Не шути!
— Четыре или полпятого. Зачем тебе?
— К шести обещала Гюльсум приехать. Надо все до нее подготовить. Погоняй!
— Раз Гюльсум обещала — значит, как на камне высечено. Подоспеет пестрый воробышек!
Постепенно их стали нагонять все новые и новые подводы. Карлыгач чаще стала покрикивать на своего Серко.
А тому, видно, надоело назойливое понукание, и он только презрительно отмахивался от Карлыгач длинным хвостом.
3
Когда добрались до стана, каждый принялся за дело. Одни подожгли стерню, другие принялись пахать. Зэйнэпбану и Карлыгач запрягли коней и начали боронить. Но лошади, чувствуя неуверенные руки, не слушались их, сбивались с ходу, и бороны кидало из стороны в сторону. Нэфисэ пришлось самой пройти с ними первый круг.
— Никогда зря не дергайте лошадей! — учила она. — И сами не прыгайте так, это вам не хоровод. Этак и до обеда не дотянете, с ног свалитесь. Понятно?
Девушки смущенно опустили головы:
— Понятно...
С большака донесся шум трактора. Пока Нэфисэ спускалась к нему вниз, трактор остановился на дороге у самого участка. Маленькая плотная девушка в коричневом комбинезоне, повязанная красной косынкой, встретила Нэфисэ совсем нелюбезно. Она стояла спиной к ней и возилась у мотора. Отогнув манжет и взглянув на часы, девушка, не оборачиваясь, сухо бросила:
— Шесть часов пятнадцать минут. Пятнадцать минут простоя!
Нэфисэ ничуть не удивилась тону трактористки. У нее действительно было слишком много дела, и ей не хотелось тратить впустую ни одной минуты.
Гюльсум окончила курсы совсем недавно, лишь этой весною. Но все трактористы МТС были на фронте, и ей, как и еще нескольким девушкам, приходилось напрягать все силы, работать день и ночь. А к тому же и трактор был основательно расшатан.
Нэфисэ протянула ей руку:
— Поздороваемся сначала, Гюльсум! Как добралась? — Увидев, что руки у Гюльсум в мазуте, она сжала ей локоть. Та, вытирая руки тряпкой, ответила, не меняя выражения лица:
— Здравствуй... — и быстро вскочила на трактор. — Давай, бригадир, показывай, где начинать! Не будем терять времени! Где твой прицепщик? Водовозом кто у тебя? Обещала бороны приготовить, где они? Где твои люди?
Нэфисэ забралась на трактор и стала за спиной у Гюльсум.
— Все готово, Гюльсум, миленькая, — сказала она спокойно. — Ты только погоняй своего коня. Тебя на стане уже ждут. Все будет так, как ты пожелаешь, было бы только поле хорошо обработано.
Гюльсум обернулась к Нэфисэ и повела тонкими бровями. Трактор взревел и тронулся с места.
— Это мы и без намеков знаем, товарищ бригадир! — отрезала она.
Нэфисэ улыбнулась и, нагнувшись к уху Гюльсум, пропела ту самую частушку, которую сложили про нее еще в школе:
Цветик мой, Гюлей, Гюлей, Только тысяча на ней Желтеньких веснушек! Будь их даже миллион — Цветик мой, Гюлей, Гюлей, Всех мне девушек милей В нашем Байтираке!Гюльсум действительно была вся в веснушках, поэтому ее иногда и называли пестрым воробышком. Она не выдержала и прыснула.