Я считал Сокольники кладбищем былого великолепия и, возможно, никогда не попал бы туда. Если выпадал летом свободный день, я ехал в какое-либо лесное место получше: Рублево, Раздоры, Николо-Урюпино, в тамошние прекрасные боры. Хорошо пройти пешком из Архангельского через Воронки до Опалихи; на этой дороге вы увидите интересную смену ландшафтов и не соскучитесь от однообразия. Да мало ли под Москвой очаровательных мест с молодыми лесами, с пригорками и овражками, с густыми чащами и с широкими перспективами, красиво сочетающими светлую ярь полей с темной зеленью перелесков! Неплохо уехать на катере из Химок в Тишково, а там пешком вокруг Учинского водохранилища с роскошными посадками на берегах выйти на Северную железную дорогу.

Вообще приятнее совершать кольцевые маршруты: уехать из Москвы по одной дороге и возвратиться по другой. Хорошие леса находятся между дорогами, а вдоль дорог они обшарпаны.

Нет, в Сокольники я больше не собирался. Но в 1959 году там открылась американская выставка. Я отправился поглазеть, попал в парк и ахнул от удивления: Сокольники стали изумительными. Посажено множество молодых деревьев. Сочетания разнообразны: лиственницы, кедры, дубы, березы, липы, каштаны. Всюду зелено и весело, а в последующие годы станет еще зеленее и веселее: деревья-то ведь год от году хорошеют. Долгая им теперь обеспечена жизнь. Мера времени у них крупнее, чем у человека. Несколько поколений людей увидит их зелеными, здоровыми, сильными.

И так долго продлится пора расцвета, что люди, целое столетие глядя на их неизменную свежесть, снова забудут о том, что деревья смертны, опять начнут думать, что, ежели не рубить, они могут стоять вечно.

Любимым москвичами и чрезвычайно оживленным местом была прежде сосновая роща, тянувшаяся от пруда в Кускове до Вешняков. Чего же лучше? И зелень и вода. И гулянье и купание. Народу по выходным дням собиралась тьма-тьмущая.

И не спешили возвращаться в Москву. Самый дорогой час в природе — предзакатный. В красных лучах низкого солнца всякий лес хорош, а лучше всех сосновый: уж очень ему к лицу солнечная краснота, легшая на стволы, и на алых столбах еще ярче выделяются тогда венчающие их зеленые шапки.

Ну, а потом пришел черед — стал сосняк быстро распадаться, оголился пустырь, а уцелевшие деревья разбрелись по нему на полкилометра друг от друга.

Во время войны вода прососала плотину, и пруд вытек. Обсохло серое глинистое дно.

Совсем испортилась местность: ни воды, ни зелени. Перестал туда народ ездить.

Я записал Кусковскую рощу в разряд навсегда погибших и тоже не бывал там лет пятнадцать.

А потом понадобилось встретиться с работниками Кусковского музея. Приехал, гляжу — пруд налит до краев, вода сверкает, рябь от ветра ложится синими полосами. Все честь честью. И не похоже, чтобы за прудом был пустырь; что-то там зеленеется.

Пошел поглядеть — посажен молодняк, а есть и самосев.

Пришлось вычеркнуть Кусковскую рощу из списка погибших. Сделал я это, конечно, с радостью.

И распавшийся, вырубленный, всеми горько оплаканный Лосиный остров.

Я считаю его состояние настолько перспективным, что этот самый большой и самый малолюдный из всех вплотную примыкающих к Москве лесных массивов стал сейчас для меня и моих друзей любимым местом прогулок.

Тому, кто ухмыльнется, услышав такое заявление, предлагаю не пощадить ног и поглядеть.

Грустить о былом богатстве этого знаменитого в прошлом массива так же бесполезно, как о прошлогоднем снеге. Было да прошло.

Но возвращается! Искусственные посадки сделаны только на окраинах, в глубине сажать не приходится: там из земли прет в неисчислимом количестве «младое племя» — березки, дубки, липки, сосенки. Поначалу можно было надеяться, что в будущем разрастется хороший смешанный древостой из деревьев разных пород. Но в последние годы появилось слишком много березы, она растет быстрее других деревьев и способна заглушить все остальные породы. Требуется вмешательство человека, надо срубить лишнюю березу и рубками ухода сформировать древостой в наиболее выгодных и красивых сочетаниях. Если запоздают это сделать, в Лосином острове останется одна береза.

Следовало бы также осушить чрезмерно увлажненные участки. Даже наши предки умели это делать: копали для сбора вод прудок, сидели над ним с удочкой, а прилегающая местность осушалась.

Вообще за лесом нужен уход даже в тех случаях, когда он сам растет без посадок и посевов.

С беспокойством смотрю на строящийся в Лосином острове целый городок школ-интернатов. Уж очень озорной поселяется народец. Ломают у молодых сосенок верхушки, даже разжигают в лесу костры. Несмышленыши! Могут спалить весь лес. Надо с этим как-то бороться.

По законам Петра I за разжигание костра в лесу полагался кнут, а если костер служил причиной пожара — смертная казнь.

Нам такие зверства не к лицу, но бороться за лес надо. Нет ничего опаснее, чем игра с огнем. Особенно надо строго-настрого запретить детям брать спички, а то ведь у ребят есть привычка: попадут в руки спички да встретится горючее, сейчас же зажигать. Шалости же со спичками никогда не приводят к добру. В областных газетах часто читаем о награждении медалями героев, спасших детей на пожарах. Но еще чаще дети сгорают заживо. Зачем умножать число таких трагических случаев? И к чему развивать огнепоклонничество в наш электрический век?