Возможно, к странствиям молодого техасца подтолкнула легенда о том, как Кортес завоевал ацтеков, которые, никогда прежде не видевшие лошадей, приняли всадников за непобедимых богов и уступили им свое королевство. Однако, оказавшись изолированным в металлическом трейлере, молодой обитатель Техаса не смог представить себя в роли нового завоевателя американских шоссейных дорог и заскучал. После трех лет проживания и путешествия в своем жилище на колесах он выставил его на продажу. Поначалу покупателей не нашлось. Но, в конечном счете, взяв в банке кредит, Фабиан сумел уплатить нужную сумму. Наконец-то трейлер стал принадлежать ему.

Подобно тому, как он ценил свой дом на колесах за его компактность, экономичность и мобильность, Фабиан восхищался и лошадью — существом полезным и наделенным силой и ловкостью. В странствиях человека, привязанного к суше, лошадь была древнейшим средством передвижения, волшебным кораблем, созданным для перемещения в пространстве. Человек верхом на коне — даже первый человек на лошади, мчащейся во весь опор, взрывая копытами землю и рассекая воздух, — был первым воздушным путешественником, несомым ветром. Человек всегда рассчитывал на поддержку лошади, о которую опирался ногами и седалищем, лишь ей разрешая столь тесный контакт, позволяя коню быть преградой между ним и твердой землей. Конь доставлял его самого и его орудия на место работы, вместе с ним мчался на битву, давал ему возможность участвовать в состязаниях, охоте, скачках; работал на него в школе верховой езды, на представлениях или арене цирка. Во время игры в поло конь вместе с всадником участвовал в этой древнейшей забаве с мячом.

Профессиональный игрок в поло, восхищающийся как своей лошадью, так и самой игрой, Фабиан рассуждал следующим образом: поскольку человек некогда начал передвигаться на лошади или в повозке, запряженной лошадью, то теперь, в век автомобиля, пора бы человеку возить свою лошадь вместе с собой — в автомобильном трейлере.

Фабиан добрался до окраины какого-то города. Целые акры кладбищ окружали его; казалось, что мертвецы осадили город, словно войска — крепость, и ждут, когда она падет. Видимые на фоне дымного горизонта, за горами свалок, похожими на гигантские муравьиные кучи, там и сям возвышались небоскребы. К обоим бокам своего дома на колесах он прикрепил таблички: КАРАНТИН. Таблички оказались кстати: воры, а также пешеходы и другие водители опасались к ним приближаться. Но если Фабиану нужна была какая-то помощь, то эти же таблички помогали ему получить ее.

Природа создала преграду между людьми в виде леса и реки, но город давал человеку уединение, что означало не только свободу, но и покой. Город всегда был для Фабиана местом освобождения от забот. Здесь, в окружении людей, на тротуарах, в поездах метро и автобусах, где люди тесно соприкасались друг с другом, все улицы вели туда, где он мог обрести душевный покой.

Город был вместилищем плотских утех. Фабиан подумал, что если природа наделила людей самыми большими, пропорционально их размерам по сравнению с другими животными половыми органами, то она сделала это, по-видимому, для того, чтобы они находились в состоянии постоянной готовности к спариванию. Таким образом, самым главным инстинктом у людей стала сексуальность. Жизнь предоставила им уйму времени для того, чтобы думать и творить, испытывать вожделение и удовлетворять его. Поскольку во сне человек был лишен этих возможностей, которые он реализовывал в сексе, то Фабиан делил свою жизнь на сферу сна и сферу секса.

Во сне Фабиан становился заложником времени, оказывался в плену, который лишал его возможности действовать, то подгоняя фантазии, то препятствуя им. Секс освобождал его, давал возможность воплотить в слова настойчивую потребность, настроение, знак, жест, взгляд, в нормальный человеческий, повсюду понимаемый язык. Сон был выражением тайного смысла жизни, секс — ее внешним проявлением. Во сне он существовал для себя, в сексе — для других. Таким образом, сон был потребностью, а секс — целью. Он отказывался считать, что «переспать с кем-то» — это то же самое, что заниматься сексом. В таком случае постель, где ты спал и занимался сексом, оказывалась единственной точкой, объединяющей партнеров.

Засыпал он быстро и спал крепко. Сексуальные желания возникали у него часто. К удовлетворению этих потребностей он относился, как к созданию произведения искусства, которое в конечном счете не зависит от жизни художника. Он не считал себя сексуально привлекательным; согласие вступить с ним в связь он считал благом для себя и всегда был готов ответить услугой за услугу — предложив трапезу в своем доме на колесах или в ресторане, прогулку на своем пони в каком-нибудь парке, совет или деньги.

Не так давно Фабиан заметил в стуле кровь. Хотя он не испытывал ни боли, ни неприятных ощущений, он отправился в больницу на обследование.

Он припарковал свой трейлер на площадке, предназначенной для транспорта персонала больницы и поставщиков, и заменил таблички на бортах. Теперь они гласили: АМБУЛАТОРИЯ. По своему опыту Фабиан убедился, что это слово, хотя оно обозначает «ходячий, передвижной, временный», в сознании обывателей и водителей связывалось с понятием «скорая помощь», что обеспечивало сохранность дома на колесах в отсутствие его хозяина.

В кабинете для осмотра темнокожая медсестра велела Фабиану приготовиться к клизме, которая была необходима перед его обследованием. Она попросила его снять сапоги, джинсы и нижнее белье. Полуголый, он почувствовал себя старым и хворым; к стыду, который он испытывал, примешивалась жалость к самому себе. Велев ему лечь на кушетку на бок, она вставила ему наконечник. Он с трудом удерживал жидкость, которую вливали в него. Почти закончив с ним, медсестра с равнодушным видом велела удерживать в себе жидкость в течение пяти минут. Повернувшись к ней, он увидел ее стройные икры и колени, а также обтянутые халатом бедра. Он подумал, как бы он вел себя, обратившись к ней за пределами больницы: как испытавший известную долю унижения пациент, как неуязвимый владелец, каким он себя чувствовал в трейлере, или же как мощный спортсмен, сидящий на коне во время игры в поло?