Внимание Люсьена по-прежнему было сосредоточено на мне. Ремингтон сжал губы, и вспышка раздражения мелькнула в его глазах.

— Как поживает Шарлотта? Ну, знаешь, твоя девушка? — спросил Ремингтон, прерывая Люка, пока тот вел меня к джипу, припаркованному в нескольких метрах впереди. Адриан тем временем вприпрыжку помчался к машине и забрался на заднее сиденье. Адель, Жиль и Эрик, должны были ехать на другой машине, поэтому они направились к «Пежо», также припаркованному неподалеку.

Люк рассмеялся и хлопнул Ремингтона по спине.

— Она в порядке, в самом деле.

— Не забывай об этом.

Люк закатил глаза и уселся на водительское сиденье. Я рассмеялась. Так необычно видеть Ремингтона с этой стороны. Словно в тот момент, когда самолет приземлился, он превратился в другого человека, более спокойного и беспечного, пусть и очень властного — особенность, которую я заметила, когда мы снова решили быть вместе.

Люсьен вел машину, как маньяк. Очень уверенный в себе маньяк. Половину поездки я провела, вцепившись пальцами в кожаные сиденья, а мой желудок завязался в узел. Спасибо Господи, что машин почти не было. Адриан взвизгивал, смеялся и хлопал в ладоши, пока я руками старалась удержаться от столкновения с передними сиденьями. Даже езда на мотоцикле с Ремингтоном не напугала меня так сильно.

— В машине мой ребенок и Селена, Люсьен. Не самое подходящее время демонстрировать свое мастерство.

— Боже, а ты такой кайфолом, Ремингтон.

— Это называется ответственность, идиот.

Я усмехнулась себе под нос из-за их дружеской перепалки.

Минут десять мы ехали в тишине на сравнительно невысокой скорости, и я наслаждалась видами из окна машины. Адриан, наконец, начал клевать носом и, прильнув ко мне, тихо посапывал. Ощущение его крошечного теплого тельца рядом со мной отогнало прочь боль, затаившуюся в уголках и трещинках моего сердца и выжидающую, когда она сможет поднять свою уродливую голову.

— Экскурсия по сбору урожая в Любероне, — прочитала я на рекламном щите, когда машина проезжала мимо. — Сейчас сезон?

— Да. Хочешь как-нибудь попробовать? — спросил Люк, и Ремингтон выругался сквозь зубы. Люк рассмеялся.

— Ну же, Ремингтон, расслабься. Нет необходимости смотреть на меня волком. Я просто предложил.

Я не могла видеть лицо Ремингтона, но по игривому выражению лица Люка догадалась, что он подкалывает Ремингтона, и, возможно, специально дразнит своего брата, чтобы вызвать реакцию.

— Мы с Ремингтоном еще не обсуждали наши планы, — я наклонилась вперед, скользнула рукой по плечу Ремингтона и погладила его волевой подбородок пальцами. Он улыбнулся, демонстрируя свои ямочки, и дорогой Боже, между бедер стало жарко.

После того как мы остановились на перекрестке, Люк свернул налево, на дорогу, по обеим сторонам которой находились виноградники. Затаив дыхание, я наслаждалась открывшимся видом, видневшимися вдали склонами холмов и деревушками, располагающимися на их вершине, и мои губы растянулись в улыбке. Рука, прикоснувшаяся к моей коленке, отвлекла меня от окна. Ремингтон развернулся на своем переднем сиденье и встретился со мной взглядом, затем посмотрел вниз на своего сына и обратно на меня. Его взгляд был теплым, и на секунду мне показалось, что я увидела в нем нечто большее. Что-то, от чего мой пульс затрепетал, как крошечные крылышки бабочки. Затем он отвернулся, чтобы посмотреть вперед, забирая это выражение своих глаз с собой, и в животе у меня что-то приятно сжалось. Не могу перестать реагировать на него. Мое сердце по-прежнему стремится к нему, даже несмотря на то, что мы сидим так близко друг к другу. Может быть, мне стоит научить свое сердце сдерживаться, думать перед прыжком, потому что этот прыжок может завести меня туда, откуда я никогда не смогу слезть. Но сердце упрямое, жадное, эгоистичное и оно хочет то, что хочет, расцветает от того, что его кормят его любимой едой, поэтому я накормила свое, просто глядя на профиль Ремингтона.

Десять минут спустя показался огромный дом, ну ладно, не дом, замок, который становился все больше по мере того, как мы приближались к вершине холма. Несколько минут спустя мы остановились на подъездной аллее, выложенной булыжником, и я просто не успевала впитывать в себя все, что видела.

Просто невероятно! ВАУ!

— Добро пожаловать в Шато Сен-Жермен, Селена, — в голосе Ремингтона звучало удовлетворение, когда он говорил эти слова. — Твой рот, ma belle, — прошептал Ремингтон, как только Люк вышел из машины. — Или мне придется перебраться к тебе на заднее сиденье и сделать с этим что-нибудь.

Я подарила ему страстный взгляд и прикрыла рот. Он усмехнулся, поднялся со своего места, обошел машину и взял Адриана на руки. Мальчик, моргнув, приоткрыл глаза. Осмотрев окрестности, он заерзал, вывернулся из рук отца и понесся по направлению к главному входу. Я улыбнулась, наслаждаясь тем, какой сгусток энергии представляет собой Адриан.

Когда я вышла из машины, меня сразу же окутал слабый аромат лаванды. Дразня меня. Соблазняя. Здесь по-прежнему все еще тепло. Я рассматривала огромное каменное строение эпохи Ренессанса, выкрашенное в очень светлый желтый цвет. Комнаты выходят окнами и на восток, и на запад. Бесконечные ряды виноградных лоз, сейчас переливающиеся золотистыми, коричневыми и бронзовыми цветами осени, растянулись по склону холма с одной стороны от замка, а с другой стороны склон покрывали кусты лаванды.

Это было просто красиво.

— Насколько он старый?

— Западное крыло — самая старая часть — относится к тринадцатому веку, а восточное крыло приблизительно к восемнадцатому.

К тому моменту, когда я закончила изучать вид, Ремингтон обернул руки вокруг моей талии и подбородком уперся мне в плечо. Все уже ушли в дом, а наш багаж таинственным образом исчез.

— Жиль и Эрик унесли чемоданы внутрь, — сообщил Ремингтон, когда заметил, как я нахмурилась.

Я кивнула.

— Как тебе удается поддерживать это место в таком хорошем состоянии?