– Хитрец! – улыбнулся Миша. – Да ещё и лентяй.

– Если бы люди не были лентяями, то и на лошадь бы не взгромоздились, – резонно заявил Стефан, раскрасневшись от выпитого вина. – Пей, флагман Михай. Вино и правда хорошее. Да и Тодор с нас глаз не сводит. Того и гляди, начнёт приставать – почему не нравится его угощенье?

– Я не любитель, – ответил Смородин, но, покосившись на виночерпия, приложился к кружке, делая вид, что пьёт.

Лука, заискивающе улыбаясь, обошёл вокруг стола, разгоняя тряпкой жужжащих мух и всем своим видом показывая, что готов броситься исполнять любую прихоть. Смородину показалось, что он пытается подслушать их разговор, и, поманив слугу пальцем, Миша указал на лестницу:

– Что на втором этаже?

– Наверху? – изогнувшись в лакейском поклоне, переспросил Лука. – Там, если вам будет угодно, то можно заночевать!

– Номера? Хорошо. Ты сходи, присмотри нам комнату почище. А то, если ты ещё один кувшин принесёшь, то нам отсюда сегодня точно не выбраться.

– Как пожелаете! – бросился к лестнице Лука.

– Ты хочешь остаться на ночь? – удивился Стефан.

– И в мыслях не было. Но должен же я был его спровадить?

Вдруг в корчму влетел запыхавшийся Лазар и, заметив, что за его отсутствие конкурентов не появилось, облегчённо выдохнул. За руку он втащил подростка лет пятнадцати и торжественно поставил перед боцманом. На ходу он, похоже, успел объяснить сыну подвалившую выгоду, потому что тот подобострастно пожирал Мишу и Стефана восхищёнными глазами.

– Вот! – указал Лазар на засмущавшегося парнишку. – Мой Христо. Вы не глядите, что у него придурковатый вид. Это ему такой от матери достался. А так-то он у меня смышлёный. Доставит ваше письмо генералу точно в руки, можете не сомневаться. Я налью себе ещё, господа хорошие? А то горло от бега пересохло!

Вид у сына Лазара и в самом деле был придурковатый. Стефан задумчиво посмотрел на его явно косой взгляд и раздувшийся под носом пузырь. Но одна мысль, что придётся добираться за подмогой самому, сделала его сговорчивей.

– Пойдёт! – безнадёжно махнул он рукой. – А бумага?

– Вот! – Допив кружку, Лазар достал из-за пазухи свёрнутую в толстый рулон газету. – «Имперский вестник»! Совсем новый. В нём много чистых полос. Вам на письмо хватит. На самокрутки себе раздобыл, но для вас не пожалею.

Стефан отвернул часть газеты, оторвал белый, не замаранный текстом угол, и подал Смородину, на всякий случай спрятав газету за отворот зипуна.

– Пиши, Михай. Всё как есть пиши. А там пусть генерал сам решает, что с нами делать.

Достав из внутреннего кармана огрызок карандаша, Смородин склонился над клочком бумаги. Первой мыслью было написать типовую докладную записку, с кратким описанием обстоятельств катастрофы и просьбой о помощи. Но, задумавшись, он решительно отверг такой вариант. Вверять свою судьбу первому встречному было бы проявлением беспросветной глупости. Пусть даже сын Лазара и не умеет читать, но он вполне мог попасть в руки тех, кто окажется более грамотным.

«Придётся шифровать! – Миша прикусил карандаш, разгладил обрывок и закатил глаза к потолку. – Пеликан опалил крылья, – усмехнувшись получившемуся каламбуру, он начал втискивать в узкую полоску мелкие буквы, чтобы хватило на весь задуманный текст. – Но успел отложить яйца в гнездо у Дубровки. Главное яйцо цело, но нужна помощь, чтобы доставить его туда, где оно сможет вылупиться».

Свернув в тонкий рулончик, он подал послание Христо.

– Спрячь подальше и никому не показывай. Отдашь в руки командэру Юлиусу. Как приедешь в столицу, спросишь у любого военного, чтобы отвел тебя к генералу.

– А ответ ждать? – вдруг и вправду проявил сообразительность сын Лазара.

– Не думаю, – улыбнулся Миша. – Генерал писать не любит. Если только что на словах скажет.

Христо часто закивал и попятился к дверям, поглядывая на отца. Лазар заглянул Смородину в руки, затем протянул ладонь.

– Позвольте, уважаемые, и мне полюбоваться портретом нашего владыки!

Миша нащупал ещё пару талеров и положил перед Лазаром.

– Любуйся!

Но тот любоваться владыкой Сигизмундом не стал и, не глядя, спрятал монеты в карман.

– Ну чего рот раскрыл! – крикнул уже изрядно опьяневший Лазар сыну. – Скачи уже, не огорчай добрых людей! Да у генерала не забудь попросить милость за труды. На переправе ищи деда Николу. Он мне должен – задарма перевезёт! На том берегу у брата Тиберия возьми его клячу. Скажешь, я потом отблагодарю.

Спровадив сына, Лазар, теперь на правах соучастника, не спрашивая, налил себе полную кружку и приложился, судорожно дёргая кадыком.

– За лёгкую дорогу моему сыночку! – провозгласил он тост и посмотрел на боцмана глазами, полными умиления. – Не волнуйся, дружище Стефан! – Лазар пододвинул стул и повис у боцмана на плече, неожиданно перейдя с шёпота на громкий пьяный лепет. – Доставит Христо ваше письмо генералу! Можешь не сомневаться. Это я тебе говорю – Лазар! Моё слово – камень! Так и запомни! А я вижу, что мозолей на руках у вас нет! Какие вы к чёрту мастеровые? А ну признавайся и ничего не бойся, это же я, Лазар! Будь я не ладен, если ты не дезертир? Я верно угадал?