– Где ты такой болтливый взялся? – ухмыльнувшись, спросила тётка Ванда низким грудным голосом. И непонятно было, понравилась ей лесть Стефана или нет.

– В горах мы заблудились. В непогоду попали. То метель, потом лавина. Весь инструмент растеряли, да, слава Иезусу, сами хоть живы остались. А у вас, как я погляжу, давно мастеровые руки к дому не прикладывались? Вот и ворота покосились, и стены трещинами пошли. Непорядок. Но это мы быстро поправим. Вот пообедаем и возьмёмся. Верно я говорю, Михай?

– Угу, – поспешно согласился Смородин, не в силах справиться с вдруг нахлынувшеми фантазиями на тему ломившегося снедью стола.

Но тётка Ванда, вместо того, чтобы обрадоваться подвалившей дармовой силе и обозначить фронт работ, неожиданно устроила допрос:

– Ещё утром почтаря из столицы отправила, так он ничего про лавину не говорил! Это где ж вы её видели?

– В горах! – уверенно ответил Стефан. – Внизу лавин не бывает. А почтарю тому повезло, что здесь ночевал. Она ночью как раз нас и накрыла. Так что, хозяйка, хватит болтать – пора бы перекусить, да за работу!

– Откуда бредёте?

Боцман посмотрел на солнце, затем указал на восток.

– Оттуда! Но раз впереди дорогу перекрыло, то вернёмся назад. Вот отдышимся тут, придём в себя, и уйдём назад, к побережью. Дома у нас тоже работы хватает, да решили в эти края заглянуть. Поговаривали, что руки здесь больше ценят, чем у нас. Но правильно людская молва говорит – не ищи работу, потому что работа тебя сама найдёт! – Стефан нахмурился, оттого что сам уже запутался в собственном словоблудии, и недовольно закончил: – ну или как-то так. Что-то, пани Ванда, печь твоя слабо дымит. Может, дров не хватает? Так это мы вмиг нарубим!

– По дороге видали кого-нибудь?

– Нет… – задумался боцман. – Следов много, а людей не было.

– А варнинская дорога как?

– Хорошая дорога! – начал терять терпение Стефан. – Уж получше, чем твой покосившийся забор! Ты бы скорее нас покормила, да радовалась, что к тебе заглянули такие мастера. А то твои почтари только и способны, что обожрать погреб, да навозом загадить подворье. И ведь никому и в голову не придёт предложить помощь?

– И то верно, – неожиданно сломалась тётка Ванда. – Лезьте в подвал, раз уж вы до работы такие охочие. Мне там нужно прибраться.

– А как же перекусить? – растерялся боцман.

– Заработайте сначала, – проворчала хозяйка и, поманив, повела их ко второму входу с отвесной лестницей, под фундамент дома.

Стефан прикусил губу, чтобы не дать волю языку, но промолчал, увидав в открытую дверь ряд из покрывшихся плесенью бочек. Ему вдруг представилось, что в зажиточных домах в таких погребах хранят окорока и гирлянды колбас, и живот тут же ласково заурчал, представляя долгожданное пиршество.

Тётка Ванда пропустила их вперёд и кивнула на завешенный паутиной потолок:

– У самой руки никак не доходят, но раз вы такие до работы хваткие, то вот вам и работа. Стены обметите, бочки расставьте, да пол освободите. Мне наверху уже запасы некуда ставить.

Смородин вошёл в мрачное сырое помещение с низким потолком и невольно поёжился. Здесь витал запах плесени, гнили и брожения. «Чтобы вычистить такой запущенный подвал, нужен бульдозер, – невольно прикинул он фронт работ. – А не двое замученных голодом бродяг!»

Но Стефана, казалось, это не испугало.

– Сделаем, хозяюшка! – бодро отрапортовал он, даже не взглянув по тёмным углам. – А ты пока посуетись с обедом, да накрывай на стол.

Но тётка Ванда следом не зашла, а, дождавшись, когда боцман со Смородиным пройдут вглубь погреба, неожиданно захлопнула дверь и набросила стальной засов.

– Эй! – выкрикнул, бросившись на дверной косяк, Стефан. – Мы так не договаривались!

– А это чтобы вам никто не мешал, – засмеялась по другую сторону хозяйка.

– Как же мы будем работать, если с закрытой дверью здесь темно, как у чёрта под хвостом?

– А вы окно откройте, вот вам и будет светлее! – крикнула тётка Ванда и зашаркала валенками по ступенькам.

– Чего это она? – заволновался Смородин.

– А кто его знает? Может, боится, чтобы не обокрали?

Стефан прошёл вдоль стен, затем толкнул единственное, с трудом пропускавшее свет сквозь грязное стекло, окно. Внутрь пахнул свежий воздух, и, выглянув, боцман увидел пропасть, с поросшим внизу кустарником да усеянным камнями подножьем. Не меньше двадцати метров тянулся отвесный обрыв, затем он упирался в полого ползущий склон, укрытый нетронутым снегом.