Найти на двушке едва ли не единственное болото!.. Не сообразить, что раз ручей теряется, то вода должна же куда-то деваться! Надо было доверять Дельте!

Полежав несколько минут, Яра встала. Сухая сосновая хвоя приятно пружинила под ногами, но Яра все равно по привычке испуганно вздрагивала, опасаясь, что провалится.

Она подошла к ручью. Опустилась на колени. Умылась. Долго соскребала грязь с куртки, ловя себе на мысли, что делает это не только из ненависти к грязи. Просто пока она чистила одежду, могла не думать о том, что кобыла улетела.

– Успокойся! – говорила она себе. – Ты не у гряды. Здесь не так жарко. Возможно, ты сможешь продержаться долго. Особенно, если не останешься здесь, а пойдешь к границе…

Следуя своему плану, Яра пошла было, но, пройдя совсем немного, уткнулась в бурелом. Поваленные деревья, овраги… Нет, так она далеко не уйдет. Надо оставаться у ручья.

«Чего я боюсь? Надо молиться! Вот я сама сейчас в чуде, а все равно не до конца допускаю, что меня услышат. Я соткана из веры – и одновременно ни во что не верю», – укорила она себя.

Яра откашлялась, поднялась на холм и, откашлявшись, произнесла вслух:

– Моя кобыла улетела. Я не знаю, как мне быть дальше. Помоги мне, пожалуйста!

Тишина. Лишь упала неподалеку шишка, обломившись вместе с высохшей веткой. Яра смотрела, как они падают. Не добравшись до земли, ветка зацепилась и повисла.

– Я боюсь… Я не знаю, зачем пришла сюда и чего хочу. Точнее, знала, но запуталась, – повторила Яра жалобно.

Опять тишина. Никто ничего не распутывал. Никто не помогал ей. Не отзывался.

Яра села. Потом легла, перевернулась на живот и, уткнувшись лбом в хвою, тихо заплакала, точно заскулила. Плакала она долго, а потом незаметно для себя уснула. Она спала, продолжая тихо всхлипывать и икать даже во сне, и ей все казалось, что она не спит, а все происходит наяву. Яра поджала колени. Бережно обняла ладонями многострадательный свой животик, хоть и маленький еще, но не предназначенный для того, чтобы им пропахивали болото и трясли его в седле.

Все было как в неясном суетливом сне, когда человек усердно додумывает одну какую-то зацикливающую мысль. Например: «Холодно. Надо встать – найти одеяло». Снова: «Холодно – надо накинуть одеяло». И так до утра барахтает, пытаясь обрести в себе хотя бы слабое шевеление воли. Но затем этот дряблый и невнятный сон рассеялся и сменился новым. Яра увидела, что сидит на корточках возле мелкой лесной лужи и, глядя в нее, беседует со своим отражением.

– Зачем ты пришла сюда сейчас? Ты мать. Ты должна беречь ребенка, – укоряло ее отражение.

– Каким бы он ни был?

– Да. Ты уже любишь его таким, какой он есть.

– Даже не шныром? Даже никем?

– Это разные понятия. Можно быть и шныром, и никем в одно и то же время. Быть шныром – это ни от чего не страхует.

– Я хочу, чтобы он был шныром!

– Это гордыня. А если он не сможет? Если не потянет?

– Он сможет. И потянет. И потом, разве быть шныром – не счастье?

– Быть шныром тяжело. Позволь ему остаться самим собой.

– Но тогда я и сама должна буду уйти из ШНыра!

– Ты все равно должна будешь уйти на какое-то время. Ребенок, даже если родится с даром, не сможет находиться в ШНыре, пока за ним не прилетит его пчела. Так было и с сыном Кавалерии.

– И Ул должен будет уйти?

– И Ул, если ты не отпустишь его.

Яра вздрогнула. Либо эта очевидная мысль приходила ей редко, либо она настолько удачно отгоняла ее, что теперь та окатила ее точно ведром ледяной воды.

– Я хочу, чтобы наш сын был шныром!

– А если он не захочет? Позволь ему просто быть счастливым.

– Разве все не-шныры обязательно счастливы?

– Нет, но у них больше времени на жизнь!

– И как они используют это свое время? Чем бездельнее человек, тем больше он занят, потому что даже поковыряться у себя в ухе для него проблема на полдня.

Молчание. Яра, наклонившись, ударяет по лужице. Идут круги. Отражение рябит.

– Почему ты не отвечаешь? – кричит Яра.

– Никогда не объясняй вещи, которые тебе действительно дороги. Если кому-то суждено понять – он поймет и сам. Ты же, объясняя, можешь охладеть, – отвечает отражение.

– Но он будет шныром? Я его подготовлю! Я… я…

– Ты не первая просишь об этом. И не первая жалеешь.

– Матрена? – быстро спросила Яра.