— Ты хотел говорить со мной?

Максим резко обернулся. Перед ним стоял мужчина средних лет с приятным, но совершенно незапоминающимся лицом. Такого никогда не заметишь в толпе, да и описать толком невозможно: рост — средний, телосложение — среднее, волосы — русые, глаза — не поймешь какие, особых примет — нет. Не лицо, а фоторобот, глазу не за что зацепиться. Незнакомец был одет во все черное, но это не выглядело нарочито или театрально — просто джинсы и футболка, все очень обычно. Он стоял скрестив руки на груди и смотрел на Максима изучающим и чуть насмешливым взглядом.

— Ну что же, может, ты и прав. Может, и в самом деле пришло время встретиться и побеседовать начистоту.

Шум разбудил Наташу, резким рывком вырвал ее из глубин сна. Да еще и Малыш залился громким отчаянным лаем. Что ж там еще случилось? Как будто разбилось что-то… Она вскочила с кровати, подхватила халатик со стула и выбежала в гостиную.

Первое, что она почувствовала, — запах. Омерзительная вонь перегоревшей изоляции. Когда много лет назад вдруг без видимых причин загорелся старый телевизор, воняло точно так же. Даже после того, как злосчастный аппарат вынесли на помойку, запах в комнате еще два дня не выветривался.

Неужели опять? Она щелкнула выключателем, и комнату залил электрический свет. Почему-то сейчас он показался ей каким-то странным — синевато-бледным, неживым. Возле компьютера сидел Максим, уронив голову на стол. Похоже, без сознания… Глаза закрыты, лицо залила смертельная бледность, одна рука безвольно свесилась вдоль тела, а другая судорожно сжимает штепсель.

Наташа не обратила внимания, что экран компьютера продолжал мерцать загадочным и зловещим черным свечением. До того ли ей было сейчас! Она подошла к брату — осторожно, на цыпочках, как будто боялась разбудить, зачем-то потрогала холодный, чуть влажный лоб. Голова безвольно мотнулась в сторону. Наташа отдернула руку — и закричала.

Она еще постаралась взять себя в руки, не поддаваться панике, но никак не могла вспомнить, что полагается делать в таких случаях. Сначала попыталась проверить, жив ли Максим, — нащупать пульс, услышать дыхание, но собственное сердце колотилось так громко, так дрожали руки, что ничего не вышло. Тело брата стало таким каменно-тяжелым, что о том, чтобы перетащить его на кровать, уложить, и речи не шло.

Она бестолково заметалась по квартире, будто зверь, попавший в западню. Малыш следовал за ней шаг в шаг, тыкался в голые ноги холодным мокрым носом и тихо поскуливал. Наташа даже прикрикнула на него сгоряча — не путайся, мол, под ногами!

Пес как будто обиделся — ушел в прихожую и сел, подпирая спиной входную дверь. Его медово-желтые глаза внимательно наблюдали за хозяйкой, которая как раз в этот момент пыталась отыскать домашнюю аптечку. Где-то здесь она должна быть, в шифоньере… По крайней мере, именно там она ее видела в последний раз. Черт, куда делась-то? Наташа плюхнулась на диван и зарыдала от бессилия.

Малыш поскреб лапой дверь и снова заскулил — тихо, но настойчиво.

— Ты что?

Пес подбежал к ней и заскулил снова, попеременно поглядывая то на дверь, то на хозяйку, как будто хотел объяснить ей что-то и поражался ее недогадливости.

— Неужели гулять хочешь? Потерпи, куда ж я сейчас пойду с тобой!

Малыш уселся у ее ног. На волшебный глагол «гулять» он почему-то никак не прореагировал.

Зато Наташа вдруг вскочила, как будто ужаленная новой мыслью, и кинулась к двери, на ходу запахивая халат и вытирая слезы ладонью. Армен! Ну конечно, вот кто ей нужен сейчас!

Она выбежала на лестничную клетку, но, сколько ни давила кнопку звонка, ответом ей была тишина. Не работает. Совсем отчаявшись, Наташа отчаянно заколотила в дверь кулаками. Ну открой же, открой, ну пожалуйста!

— Ты не возражаешь, если я присяду? Думается, нам предстоит долгий разговор…

Максим совсем растерялся. Совершенно непонятно было, как вести себя с этим странным человеком (да и человеком ли? Он не смог бы с уверенностью ответить на этот вопрос), возникшим из ниоткуда.

— Да, да, конечно, садитесь…

— Благодарю. — Незнакомец опустился в кресло и удобно устроился, скрестив руки на коленях. Он не спешил начать разговор, только смотрел изучающе и чуть насмешливо. Под этим взглядом Максим чувствовал себя очень неуютно, тем более что и в лице его собеседника была какая-то странность — оно все время менялось, словно отражение в воде, когда поверхность подернута мелкой рябью.

Максим зажмурился и потряс головой, как будто все еще надеялся, что видение исчезнет.

— Можешь не стараться, — собеседник снисходительно улыбнулся, — я действительно здесь и говорю с тобой. Странные вы все-таки существа — люди! Очень уж непоследовательны. Хотя… — он мечтательно улыбнулся, — если подумать, именно это придает вам порой особую прелесть!

Лицо его приняло выражение гурмана, рассуждающего о вкусе устриц в лимонном соусе. Потом, будто спохватившись, он вдруг заговорил серьезно: