— Вполне возможно, любезный колдун, — продолжал вейс, чуть улыбаясь, — что твоя работа больше никогда не понадобится. Даже скорее всего. Тогда ты просто проведешь остаток дней во дворце, наслаждаясь легкой и праздной жизнью. Клянусь, для любого из моих подданных — даже родовитейших дворян! — это было бы пределом мечтаний. У тебя будут свои покои, отличные лошади, золото, может быть, даже титул… Будешь бароном, к примеру, — чем плохо? Ну и женщины, конечно. Или ты предпочитаешь мальчиков? — вдруг спросил он деловито.

Автар побледнел и вцепился в подлокотники кресла, так что костяшки пальцев побелели.

— Шучу, шучу! — примирительно сказал вейс. — Не стоит так сверкать на меня глазами. Не хочешь — не надо. Мне все равно, как ты будешь теперь коротать свои дни и ночи. Хочешь — пей вино на пирах, тискай красоток и скачи верхом по улицам, хочешь — смотри на небо в медную трубу, как старый Аскер Гледан, или сиди над книгами. Я дарую тебе полную свободу, любезный колдун… В пределах городской черты. Разве это не щедро?

А что, может, и в самом деле все не так плохо? Разве, устав от скитаний, не мечтал он иногда о тихом пристанище, где можно было бы спокойно поработать? Начатый давным-давно «Трактат о влиянии небесных светил на судьбу человека» валяется где-то на самом дне походной сумы, так, может, пришло время закончить его здесь, в тишине? Если бы еще хороший, мощный телескоп…

Автар скрестил руки на коленях. Браслеты чуть звякнули, и этот звук вернул его к реальности. Золотая клетка все равно остается клеткой, как ни назови ее.

— Скажи, благородный вейс, — Автар попробовал было улыбнуться, но улыбка вышла кривая, жалкая, — скажи, откуда такая милость? Зачем ты решил оставить меня в живых — да еще возле себя, во дворце?

Вейс посмотрел на него… И ничего не ответил. Было в его взгляде что-то такое, от чего Автар внутренне содрогнулся.

Легче василиску смотреть в глаза, право слово! Люди боятся чудовищ, а стоило бы на себя оглядываться почаще.

Сейчас он особенно остро пожалел об утрате магических способностей. Всем существом он чувствовал, что вейс недоговаривает о чем-то важном…

Автар не знал, что вейсовы посыльные уже прибивают к столбам на перекрестках больших дорог, указы «об искоренении колдовства», дабы крестьяне по деревням отнюдь не прибегали к помощи странствующих магов в случае нужды, а, напротив, побивали камнями, ни в коем случае не приближаясь к ним, либо выдавали вейсовым стражникам. Что за каждого его собрата по ремеслу уже назначена награда, и немалая.

Но самое главное — он еще не ведал о том, что отдан уже приказ об уничтожении Сьенны, как «гнезда разврата и порока, куда зловредные колдуны увлекают юных и невинных, дабы погубить их души и отдать на потребу Темных Богов».

Потом, много спустя, Автар больше всего жалел об этом. Ведь в двух шагах сидел, и пусть скованы руки проклятым железом, пусть не мог он поразить вейса слепотой, разбить параличом или в жабу превратить, но ведь горло перегрызть мог, хоть зубами…»

Максим отвел взгляд от экрана. Все-таки что-то не так. В этот момент он забыл обо всем, даже Верочка как-то отошла на второй план. Важно было одно — книга-то не вытанцовывается! Настоящего удовлетворения, которое он испытывал всякий раз, когда находил изящный и правильный сюжетный поворот или когда приходила хорошая идея, способная сделать повествование живым и захватывающим, не было.

Примерно такое чувство, наверное, пережил его герой, возвращаясь от пещеры Грозного Духа на западном склоне Ариданского холма. Нет ответа от Запределья! Вот нет, и все тут.

Стоп. А почему — нет? Или колдун что-то напутал с заклинаниями, или Грозный Дух не желает вмешиваться в людские дела, или…

Кто-то уже вызвал его раньше.

Максим аж вспотел от напряжения — так поразила его эта новая, неожиданная мысль. Такой поворот событий ему бы раньше и в голову не пришел! Грозный Дух, известный также как Король Террора, — это не защитник своего народа вроде вечно спящего короля Артура или Хольгера Датчанина — героя скандинавских сказаний. Он — всего лишь безликая сущность, совершенно равнодушная к людским разборкам. Он не разбирает, кто прав, кто виноват, а просто питается энергией человеческой агрессивности, крови, смерти…