А главное — страха.

В голове шумит, словно морские волны накатываются на берег. Реальность и вымысел, сны и фантастические видения — все смешалось, и уже нельзя отличить одно от другого.

«Вспомни самое важное…»

«Будешь делать то, что должен…»

«Ввести образ нового вождя — умного, сильного, молодого…»

«Он выполняет свои обещания!»

Максим ударил ладонью по колену и засмеялся. Вот оно, решение! Переделать роман, говорите? Ввести нового государя? Пожалуйста! Убрать сцену резни в Сьенне? Уберем! По правде говоря, ему и самому было жалко этой альма-матер начинающих чародеев. Так что формально все требования Короля Террора будут выполнены. И посмотрим еще, как он отопрется от своего обещания!

Максим склонился над клавиатурой. Пальцы как будто сами порхали по клавишам, и все новые строчки появлялись на экране. Он еще слегка удивился, что на этот раз не испытывает ни малейшего физического дискомфорта — не то что вчера! Брр, вспомнить противно, — но потом поспешно отогнал эту мысль. Не сглазить бы, не спугнуть вдохновение, успеть завершить то, что начал…

А там — будь что будет.

«…Автар шагал по темным, извилистым дворцовым коридорам. Он еще не успел свыкнуться со своим новым положением не то пленника, не то почетного гостя во дворце, награжденного пожизненной синекурой от щедрого и милостивого правителя.

Двое дюжих стражников, приставленных вейсом, пыхтят за плечами. От провожатых исходил такой густой запах прокисшего пива и застарелого пота, что Автар скривился от отвращения. «Покажите колдуну его покои! — приказал вейс. — И будьте рядом, если вдруг что понадобится».

Стражники переговаривались между собой, не обращая на него внимания. Говорили громко, ничуть не стесняясь. Автар никак не мог сосредоточиться на своих мыслях и, почти против воли, начал прислушиваться.

— Слышал, Варрий? Седраха-то в нужнике утопили!

Автар тяжело вздохнул. Да, сбылось пророчество бедняги Ористия. Что он там говорил Седраху о позорной смерти, недостойной воина? Жаль только, что вместе с даром предвидения боги позабыли вложить ему в голову обыкновенную человеческую осторожность, а то был бы жив и сейчас.

— Ага. Крепость ночью штурмовали, по-тихому, застали врасплох. Седрах, говорят, даже штаны надеть не успел.

— А убитых много?

— Да нет… Там и охраны толком не было. Считай, голыми руками взяли. Все-таки этот Маран — голова! Настоящий командир. Выбрал же момент… Он далеко пойдет, помяни мое слово.

Услышав это имя, Автар насторожился. Для Мокерата оно звучало странно и непривычно, но даже не это главное — мало ли пришлого люда в большом городе! Странно было другое — на древнем Всеобщем Наречии, которое, хотя и подзабытое изрядно, все же осталось в ходу даже в самых глухих уголках Империи, корень «мар» означал только одно — смерть. Кому бы пришло в голову так назвать свое дитя?

Кажется, удивился и стражник, но по другой причине.

— Маран? А кто он такой? Барон, что ли, из новых? Что-то я про него раньше не слышал.

— Да в том-то и дело, что безродный! Сирота он. Повар Вестар, упокойте боги его душу, когда-то на улице подобрал мальчонку, прямо в сточной канаве. Добрый был человек, ничего не скажешь.

— И что дальше?

— Выходил, подкормил немножко да и взял на кухню — помогать. Детей-то у него не было, думал дело свое передать подкидышу… А он чуть подрос — и сразу в солдаты! Только сначала ему ходу не было — безродный ведь. Да и лицо к тому же…

— А что с лицом-то?

— С лицом? Сам увидишь. — Стражник почему-то поспешил оборвать разговор, как будто спохватился, что сболтнул лишнего. — Пришли, колдун, вот твои покои!

Стражник распахнул перед ним дверь, и Автар ступил через порог. Комната, убранная алыми шелками, выглядела странно, будто обиталище шлюхи, но, по крайней мере, света здесь достаточно. И на том спасибо.

— Располагайся, колдун. Тебе что-то еще нужно?

— Да. Пусть принесут мой походный мешок… и меч тоже.

— Это… — стражник почесал в затылке, — пожитки мы вашей милости, конечно, доставим, у нас все в целости. А насчет меча — не велено, уж не взыщи!

Автар снова почувствовал всю унизительность своего положения. Неужели теперь всю оставшуюся жизнь придется провести в роли бесправного приживала? Нет уж! Хоть руки себе отрубить — но выбраться отсюда!»