Она положила трубку на стол и бросилась к двери. Ей показалось, что Итало что-то громко кричит ей в трубку… Резко распахнув дверь и даже не взглянув на Фьорентину, она повернулась, готовая броситься к телефону, но неожиданно почувствовала, как ее запястье сжали железные тиски. Округлившимися от ужаса глазами она смотрела на двух одинаково одетых мужчин, похожих на тех, которые приходили к ним играть в карты. Незнакомыми были только их лица.

— Миссис Вольпоне? — склонив голову в вежливом поклоне, спросил мужчина, державший ее за руку. — Простите за беспокойство, но вы должны пойти с нами. Вас хотят видеть!

Переборов страх, Анджела хотела резким движением высвободить руку. Напрасный труд!

Она открыла рот, собираясь закричать, но ладонь второго мужчины молниеносно накрыла его, а в бок больно впилось дуло револьвера.

— Только без глупостей, миссис Вольпоне… Мы не желаем вам плохого. Вы быстро возвратитесь домой…

Ощущение вкуса ржавого металла заполнило рот Анджелы.

Она впала в шоковое состояние, перед глазами поплыли разноцветные круги, и она потеряла сознание.

Пока один из мужчин поддерживал ее за талию, не давая ей упасть, второй прошел в комнату и осторожно положил трубку на рычаг.

Хомеру Клоппе хотелось одного: провалиться сквозь землю… После только что пережитого потрясения он забыл даже, что приехал в Гроссмюнстер на машине, и ушел пешком. Он брел по тротуару нетвердой походкой, не отдавая себе отчета, куда направляется, не осмеливаясь поднять глаза на встречных прохожих и напрасно пытаясь отделаться от кошмарного видения. Ему нужно было побыть одному, прийти в себя и понять мотивы, толкнувшие Инес на эксгибиционистскую сцену в святом месте.

Он поднял голову и заметил, что инстинктивно движется в направлении дома. Момент для его появления там был не совсем подходящий. Именно в этот час «дизайнеры», приглашенные дочерью, громили квартиру, переделывая ее к свадьбе.

Он перешел на противоположную сторону улицы и пошел к банку. Ему казалось, что все внимательно смотрят на него, читая в его глазах вину за случившееся. Домой ему было нельзя, улицы дышали враждебностью, не было и человека, которому можно довериться… Последним и единственным убежищем оставался кабинет в банке.

Едва он вошел в кабинет через личную дверь, как появилась Марджори.

— Вам беспрестанно звонят, сэр.

Он посмотрел на нее тусклыми глазами.

— Меня здесь нет!..

— Сэр…

— Ни для кого! Уходите!

На ее лице появилась знакомая ему гримаса раненого достоинства.

— Извините, сэр, если я вас раздражаю, но некоторые очень настаивают… Говорят, что для вас, сэр, это вопрос жизни или смерти… Третья линия… Какой-то мистер… Он сказал, что звонит от имени Инес… вы все поймете… Во всяком случае, я вас предупредила.

Она поджала губы и вышла с видом вспугнутой курицы. Знает ли она уже о его позоре?

Дрожащей рукой Хомер нажал на кнопку «три».

— Кто говорит? — спросил он, ослабляя узел галстука.

— То, что вам устроила Инес, — всего лишь первое предупреждение. Можно даже сказать, дружеское. Но оно неприятное и даже опасное для человека вашего социального положения. Представьте, что об этом заговорит весь город!

Хомер скрипнул зубами, узнав голос Итало Вольпоне. Первым его желанием было бросить трубку. Но он сдержался, решив выслушать все до конца.

— Инес слегка чокнутая, вы знаете об этом. Она способна отколоть этот номер в любом общественном месте.

— Что вам от меня нужно? — с металлическими нотками в голосе спросил Клоппе.

Голос Вольпоне, до сих пор почти задушевный, вдруг стал агрессивным.

— Эту тему мы уже обсуждали! Если завтра в течение часа после открытия банка этот вопрос не будет решен, ваши неприятности только начинаются!

Клоппе затаил дыхание, сглотнул слюну и резко бросил:

— Пошел ты к черту!

Впервые в жизни он изменил культуре языка.

Команда Луи Филиппона стояла по стойке «смирно» на кухне в квартире Хомера Клоппе.

— Некоторые из вас, возможно, спросят себя, что они делают в Цюрихе? Отвечаю им… — Луи Филиппон обвел всех строгим взглядом. — Вы здесь для того, чтобы удивить! Я ничего вам не прощу! И ничего не потерплю! На этой иностранной земле вы являетесь послами великой французской кухни. Нас будут осуждать, критиковать, резать на мелкие кусочки… Несмотря на то что это — ужин «наоборот», я хочу, чтобы он прошел по высшему классу! Доставьте такое удовольствие мне и мадам Филиппон, которой, к большому сожалению, нет с нами по причине того, что она должна беречь наш очаг. Будьте достойны «Бон Бека»! А теперь — за работу!