Начальник штаба протер уставшие глаза и промолвил устало.

— Ничего нового мы не придумаем, комбриг. Лег бы, поспал часа четыре. Нельзя так себя выматывать перед боем. На бой ничего не останется.

— Что жандармы? — поднял я взгляд на начальника разведки, простите, на второго квартирмейстера бригады.

— Отловили пяток каких-то совсем левых людей. Вроде как местные. Но до войны это республиканская территория была, так что…

— Допросили?

— Как водится. От них только: 'знать, ничего не знаем, хворост собирали'. А бить их вы запретили.

— Изолировали?

— Так точно. Специально блиндаж особый заранее выкопали.

— Завтра отпусти их с извинениями.

— Но…

— Вот именно… — ответил я. — Где зампотех?

— Простите? — переспросил начальник штаба.

— Бригадный инженер где? — поправился я.

— Фары проверяет на наличие карбида.

— После победы отдохнем, — отмахнулся я.

Паролет стоял на лугу, сливаясь осенним камуфляжем с ближайшей рощицей. Снизу его покрасили в 'голубое небо'. Точная копия моей первой модели, только двухместная.

— Ну что, мичман, птичка к полету готова? — спросил я летчика, который ходил и пинал гусматик на высоких колесах.

Слез с седла и отдал повод денщику.

— Так точно, командир, только что по второму разу все проверил.

— Тогда полетели, ты за штурвалом, а я сегодня за наблюдателя.

Лицо мичмана украсила дурацкая улыбка.

— Да, да… ты за штурвалом. Доверяю.

Мичман мазнул рукой и к нам подбежали штатные заводские механики. А я полез в гондолу. Кабиной это сооружение назвать было трудно. Прям самолетик на качелях в детском парке.

— Контакт! — крикнул мичман, закрепляя у себя в кабине автомат.

Пропеллер с легким скрипом повернулся.

— Есть контакт, — крикнул механик.

— От винта!

— Есть от винта.

Пропеллер закрутился с шуршащим шумом большого вентилятора. Рева мотора как на двигателях внутреннего сгорания не было. Не ощутил я и сильной вибрации.

— Колодки убрать.

Механики потянули веревки, освобождая колеса от тормозных колодок.

Самолет двинулся вперед, слегка подпрыгивая на кочках. Набрал скорость на лугу и легко оторвался от земли.

Когда набрали первую сотню метров высоты на пологой глиссаде и пошли на разворот с легким креном, я похвалил летуна.

— Молодец, мичман, хорошо взлетел. Который полет?

— Двадцать девятый сегодня будет, командир.

— Обогнал меня уже, — вздохнул я.

Мне самому хотелось сидеть за штурвалом, но… мое дело сейчас наблюдать.

— Все равно командир вы — первый, — проявил мичман легкий подхалимаж.

— Аэростат привезли? — задал я вопрос чтобы мягко прекратить эти саввадзедунисткие речи.

— В пути пока. Но к вечеру дотащат. Его стирхами волокут. И компрессор с ним. И лебедку. Там большое хозяйство оказалось.

— Дай бог, дай бог, — вырвалось у меня.

— Командир, неужели вы из этих, которые верят в оставшегося бога?

— Нет. Просто поговорка такая осталась в наших горах. Ушедших богов было много. В древности, приговаривая так, считали, что кто-нибудь из них да откликнется.

— Все, все командир, выше не полетим, там облака пойдут сплошняком.

— Какая высота?

— Полтора километра.

— Давай к линии фронта, уже не добьют. Но ниже километра не опускайся.

— Принял, отозвался мичман и биплан накренившись, стал совершать очередной поворот.

На удивление мы разговаривали в полете, не напрягая голоса. Большое преимущество паровой машины перед вечно ревущим двигателем внутреннего сгорания.

Откинул столик в гондоле и, преодолевая взвихрения воздуха в открытой гондоле, закрепил на нем зажимами карту. Теперь только от зоркости глаз и внимательности моей все зависит. Но мне не первый раз летчиком-наблюдателем выступать. Правда, на самолете в первый. До того только на дирижаблях. Совсем разные ощущения. На дирижабле чувствуешь себя намного защищенней.

А хорошо мои бронеходы замаскировались. Сверху и не видно совсем. Вот уже и наполовину построенные мосты для наших коробочек, облепленные саперами как соломинка муравьями. Увал. Ближние тылы и линии траншей, разделенные нейтральной полосой запутанной рядами колючей проволоки. Отметил пару командных пунктов противника и махнул мичману рукой, указывая, что надо лететь в ближние тылы врага.

Первая авиаразведка в этом мире состоялась. И провел ее я — Кобчик!