— Да, — кивнула сестра, выходя вперед. — А это опасно?

— Нисколько, — заверил маг.

— Любая магия опасна, — недоверчиво ответила я, вспоминая, какую боль пришлось терпеть этой ночью.

— А разве я что-то говорил о магии? — усмехнулся Карай. — Для того чтобы заглянуть в подсознание человека, совсем не нужна магия. Мне потребуется только вот это, — нам продемонстрировали карманные часы на цепочке, — и тишина. Надеюсь, за ребенком есть кому присмотреть и она не будет нас отвлекать?

— Дэзире побудет с моей фрейлиной, — заверила его я. — Пройдемте в кабинет.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Викки, когда Карай усадил ее в кресло, а сам устроился напротив.

— Я введу вас в транс с помощью гипноза и буду задавать вопросы. Под гипнозом ваше подсознание высвободится и всплывут те воспоминания, о которых вы даже не подозреваете, — пояснил Карай. — И можете не переживать, это не магия, а знание, — добавил он, посмотрев на меня.

Я скептически отнеслась к действиям Карая, когда он попросил Виколлу закрыть глаза, расслабиться и слушать его голос. Потом советник нес какую-то чушь о природе и ее гармонии, но это подействовало — Викки уснула, хотя я бы на ее месте от такого монотонного бормотания тоже уснула бы. Но вот Карай начал задавать вопросы, и сестренка отвечала на них без запинки, словно читая по бумажке.

Результатом этого необычного допроса стала следующая информация: когда мне было полтора месяца, в окно влетела птица, разбив его и впустив в детскую зимнюю ночную прохладу, я простудилась и тяжело заболела. В таком нежном возрасте ребенок не в состоянии противостоять болезни самостоятельно, но и лекари ничем не могли помочь. Я умирала, но однажды вечером в нашу дверь постучались, пришла женщина в черном плаще, со скрывающим лицо капюшоном. Она сказала, что может спасти меня, но для этого родители должны довериться ей и отдать меня на ночь. Я уже задыхалась, и отец принял единственное в такой ситуации решение — доверился незнакомке. И она не обманула, утром служанка обнаружила корзинку с мирно спящим ребенком на кухонном столе. Я была совершенно здорова, и только необычный цвет глаз, которые до этого были нежно-голубыми, но словно выцвели за одну ночь, напоминал о случившемся чуде.

Когда Карай щелчком пальцев вывел сестру из транса, она потянулась и удивленно спросила:

— Я что, уснула?

— Да, и разболтала все семейные тайны, пока спала, — ответила я ей.

— Говори, — отрывисто потребовала Викки.

После пересказа того, что она сама только что поведала мне, Виколла вскочила и воскликнула:

— Я же говорила, что мама и папа ни за что бы не продали тебя!

— Но радоваться все равно нечему, — покачал головой Карай. — Кажется, я знаю, как эта таинственная женщина смогла привить тебе туман. Ты умерла, это единственное, что могло позволить туману прижиться. Он же и вернул тебя к жизни, но теперь ты наверняка привязана к нему. Исчезнет туман — не станет и тебя.

— А почему он должен исчезнуть? — задала здравый вопрос Викки. — Семнадцать лет не исчезал, так с чего бы ему исчезать теперь?

— Я и не говорю, что он должен исчезнуть, это просто рассуждения о гипотетической опасности, — пожал плечами советник.

— Оставьте при себе свои рассуждения, мне и реальных опасностей более чем достаточно, — вспылила я, после чего просто вышла, хлопнув дверью.

Не нужно быть гениальной, чтобы догадаться, кем была моя спасительница. Во всей Возрении есть только одна женщина, обладающая магией и знающая о тумане. Мне срочно нужно встретиться с Немией! Руки сжались в кулаки, и представляла я в этот момент, что сжимаю грациозную шею королевы-матери. Она спасла меня в раннем детстве, но я чувствовала к ней только жгучую ненависть. Мне суждено было умереть, а она пошла наперекор богине, сделав из меня игрушку в руках королевской семьи. Я должна посмотреть ей в глаза и спросить, как же такая умная, всемогущая женщина допустила мой отъезд из Возрении. Ведь это должно было разрушить ее планы относительно одаренных потомков.

Не желая, чтобы кто-либо заметил и остановил меня, я переоделась в домашнее платье Авройи, собрала волосы в низкий пучок и накинула серый неприметный плащ. Во дворце и городе часто можно было встретить путников из отдаленных провинций в подобных плащах, и мой вид не должен был привлечь особого внимания. Теперь мне предстояло найти королеву-мать, и единственное, что могло мне помешать, было время. Я боялась, что моя решимость поколеблется и в последний момент я развернусь и уйду. Позволить себе подобную слабость означало бы сдаться и безропотно принять выбранную не мной судьбу. До отведенных возренийским гостям покоев я добралась довольно быстро и без помех. Но, как я и ожидала, Немии в ее комнатах не оказалось. Апартаменты были пусты, и вещи королевы не были разобраны, словно она и не жила здесь, а проводила все свободное время где-то за пределами дворца. Обойдя комнаты, я не нашла ничего, что могло бы меня заинтересовать, и уже вознамерилась уйти, когда входная дверь хлопнула и послышалась шаги. Я в этот момент была в кабинете и не придумала ничего лучше, как спрятаться под стол. Если Немия зайдет в кабинет, скорее всего, сразу же обнаружит мое присутствие. Но времени на то, чтобы выйти и смело встретить врага лицом к лицу, богиня мне не дала. Дверь отворилась, и я услышала голос Мордока.

— Вы думаете, что говорить здесь безопасно? — спросил тайный советник.

— Об этом можешь не беспокоиться, я позабочусь, чтобы нас никто не услышал, — заверила его королева-мать. — Где напитки, ты знаешь, угостись своим любимым пойлом и присядь.

Я боялась пошевелиться и молилась, чтобы мое присутствие осталось незамеченным. Ведь сейчас они начнут обсуждать свои коварные планы. Послышался хрустальный звон и звук наливаемого в бокал напитка, ему вторил едва слышный шепот произносимого королевой заклинания.

— Вот и все, теперь нас не услышат, — возвестила Немия. — Рассказывай, как там мой сын?

— Король весьма плох, но уже идет на поправку. Эти маги действительно настоящие кудесники, — ответил Мордок.

— Думаешь, я бы рискнула подвергнуть жизнь собственного ребенка опасности, если бы не была уверена, что ему непременно помогут? — едко проговорила королева. — Расскажи, что он думает об отравлении. Не подозревает ли меня?

— Нет. Он, как всегда, скор на суд, обвиняет во всем Анторина, — произнес Мордок. В каждом его слове сквозил страх перед женщиной, отравившей Возрена.