– Ага, ща, дождёсси ты от этого кактуса кондитерских изделий, - пренебрежительно фыркнул Пашка, чуть дёрнувшись, когда я вставила очередной картридж и питательная смесь вновь пошла по трубкам регенератора, наращивая ткани.
– Он аж на четыре уровня расщедрился. И всё бы ничего, только я ж как друидом туда попал на девятом уровне, так теперь им и остался. Всё, хана - поезд уехал, и теперь мы все умрём: тринадцатый уровень класс сменить не может. Жмот из гербария, мля... хуже моего старшины на первом курсе. Зато задач нарезал - от скромности точно не помрёт, - Пашка хихикнул, - ему и ППД их разведай, и штаб укажи, и планы разузнай, и всё это в разжёванном до компоста состоянии в клювик... или в корни, чем там эта деревяшка жрёт?
– короче, на блюдечке подай.

– А в награду, надеюсь, полцарства?

– Да если бы. Какие-то волшебные манатки из местных закромов Родины. Я в детали не вдавался, но дальше просроченных порток губу особо не раскатывай: эти сквалыги за медный грош толпой удавятся. Так что хорошо, если не накажут, а то, что не наградили - уже дело десятое.

– И что делать будем? Так-то я лагерь на карте уже отметила, разве что в планы не вникла. Но вдруг Эбен и компания решат сразу меры принять? А я ещё не досмотрела до конца эту историю.

– Блин, Кира!
– героем греческой трагедии возопил Паша и картинно схватился за голову.
– Учишь тебя, учишь... Будем себе цену набивать, само-собой! Ты сейчас этому хмырю негроидному данные притянешь, а он тебе кинет пару тряпок за труды и радостно присвоит себе все заслуги, после чего все дружно кинутся воевать мятежных баронов. Только чопик им всем в дыхальца: мы сами с усами и кидать себя не дадим. Так что растягиваем удовольствие, повышаем сумму гонорара, и когда достигнем максимума - сдадим товар заказчику. А пока не проявляй неразумную инициативу, бьющую по нашему тощему семейному бюджету.

– Уже семейному?
– удивилась я такому повороту.

– А что, и там межвидовые браки запрещены? Дискриминация, - вздохнул Паша.
– Ладно, тогда бюджет фирмы, что ещё важнее!

– А как конкретно мы цену себе набивать будем?
– на всякий случай уточнила я.
– Приносить вести с полей, мол, в очередной раз померла при попытке проникнуть в цитадель зла?

– Вот тут предоставь дело мне, - проникновенно произнёс Паша, прижав ладонь к груди.
– Старый воин - мудрый воин, а уж когда надо лапши на уши начальствующие навешать - тут меня только наше носатое недоразумение переплюнет. Гарантирую: в их ботаническом рейтинге штирлицев ты уже к концу недели номером один станешь и позолоченное шило получишь.

– Почему шило?
– опешила я.

– А чтоб дырку проковыривать, когда задницу залижут, - пояснил Паша.

– В тебе погиб поэт, - констатировала я после столь лирического речевого оборота. Прямо даже завидно.

– Ну, я старый солдат и не знаю слов любви...
– сокрушённо вздохнул Паша и тут же добавил:

– Но зато знаю много других кратких, но очень ёмких и красочных слов! Так что старый подпол тебя ещё в люди выведет!

– Слушай, а может ну её, эту армию? Станешь продюсером нашей группы. С твоей хваткой через месяц мы уже в мировое турне укатим!

– Не-не-не!
– испуганно замотал головой Паша.
– Это тогда не вы, а я укачу, и не в турне, а в тюрягу за убийство или на кладбище с инфарктом: у вас же один Витя как рота новобранцев, а уж про табунки нефоров на концертах вообще молчу!

– Загубил ты мою карьеру на корню, - я притворно опечалилась.
– К слову о карьерах. Что с персонажем делать будешь? Ты ж воином собирался быть. Какой из ирха кастер?

– Да и как-то до колена, веришь-нет?
– отмахнулся Пашка.

Всё же странная у нас собралась компания. Что я персонажа похерила ради интересного сюжета, что Чипу вон наплевать на качество его героя, что Котофею эта игра - всего лишь способ скоротать время. Как в капсулу залезать - так Паша кряхтит, словно дед столетний, а как Сашка ему этот игрушечный пароход в коробке притянул - живо запрыгал, грохоча мослами по полу, чуть регенераторы не послетали.

Мне эта возня как-то до одного места, если честно, - продолжал между тем Паша.
– Оклемаюсь - и чёрта с два кто меня там ещё увидит. О, кстати! Ты ж спала! В общем, слушай: тут у нас коварный план есть!
– приподнявшись на руке, Пашка заговорщицки понизил голос.

– 'У нас' - это у тебя с сильвари, у тебя с Сашкой или у тебя и твоей шизофрении?
– опасливо уточнила я.

– Второй и третий пункты в твоём списке на самом деле являются одним, - поправил меня лётчик.
– А с сильвари план не коварный, а забористый, похлеще афганского ганджубаса. Короче, мне сегодня с челюсти хреновину снимают, и потому завтра мы идём на шашлыки! А?
– он посмотрел на меня с таким видом, словно раздобыл билеты в ложу Большого театра на премьеру крутого спектакля.