МЕТРДОТЕЛЬ. Вообще-то нет, мсье. Мсье приканчивал их своим охотничьим ножом. Мсье действовал им очень ловко.

ГАСТОН (помолчав). Что можно сделать для мертвых зверьков? (Робко протягивает к ним руку, но не осмеливается их погладить; задумывается.) Ну хорошо, я поглажу эти высохшие, хрупкие шкурки, разве им будет легче? Каждый день я буду бросать орехи и хлеб живым белкам... Где бы мне ни принадлежал клочок земли, я строго-настрого запрещу причинять хоть малейший вред ласкам... Но разве это искупит целые ночи мучений и страха, когда они не понимали, что с ними стряслось, почему их лапку намертво обхватили стальные челюсти?

МЕТРДОТЕЛЬ. Пусть мсье не расстраивается по этому поводу. Подумаешь, велика важность - зверье!.. И потом, ведь это прошло.

ГАСТОН (повторяет). Да, прошло. И даже если сейчас я был бы наделен властью и мог раз и навсегда сделать счастливыми всех лесных зверушек... Вы правильно сказали: это прошло. (Идет к ванной комнате.) А почему у меня другой халат, а не тот, что вчера вечером?

МЕТРДОТЕЛЬ. Этот халат тоже принадлежит мсье. Мадам велела все время их менять, может, мсье признает хоть один.

ГАСТОН. А что тут такое в кармане? Тоже из области воспоминаний, как и вчера?..

МЕТРДОТЕЛЬ. Нет, мсье, на сей раз это нафталин в шариках.

Дверь ванной комнаты захлопывается. ГЕРЦОГИНЯ и г-жа Рено выходят из своего укрытия.

(Обращается к ним, уходя из комнаты.) Мадам все сами слышали. По-моему, мсье ничего не признал.

Г-ЖА РЕНО (с досадой). Просто не хочет сделать над собой усилия.

ГЕРЦОГИНЯ. Если это так, поверьте, я с ним поговорю самым строгим образом, но увы! Боюсь, как бы тут не было чего серьезнее.

Входит ЖОРЖ.

ЖОРЖ. Проснулся?

ГЕРЦОГИНЯ. Да, но наш маленький заговор не дал результатов.

Г-ЖА РЕНО. Он смотрел на трупы зверьков с видом мучительного удивления, и только...

ЖОРЖ. Разрешите мне остаться с ним наедине. Я хочу попробовать с ним поговорить.

Г-ЖА РЕНО. Хоть бы тебе удалось, Жорж! А то я уже теряю надежду.

ЖОРЖ. Не надо, мама, но надо. Напротив, будем надеяться до конца. Надеяться даже вопреки самой очевидности.

Г-ЖА РЕНО (холодно). Но его поведение и на самом деле может извести человека. Хочешь, я скажу тебе правду? Мне кажется, что он упрямится назло мне, как прежде...

ЖОРЖ. Но ведь он тебя даже не узнал...

Г-ЖА РЕНО. Все равно... У него всегда был мерзкий характер! Потерял ли он память, нет ли, как, по-твоему, он может перемениться?

ГЕРЦОГИНЯ (уходя вместе с г-жой Рено). По-моему, вы преувеличиваете его враждебность в отношении вас, мадам. Во всяком случае, не мое дело давать вам советы, но я обязана все же сказать, что, на мой взгляд, вы ведете себя с ним слишком холодно. Черт побери, вы же мать, так будьте трогательно добры... Валяйтесь у него в ногах, кричите...

Г-ЖА РЕНО. Поверьте, мадам, самое горячее мое желание - видеть Жака снова членом нашей семьи; но на такое я никогда не пойду. Особенно после того, что было...

ГЕРЦОГИНЯ. Жаль. Я уверена, что это оказало бы на него благотворное действие. Возьмите меня, если бы у меня отбирали нашего малыша Альбера, я превратилась бы в тигрицу. Я вам, кажется, уже рассказывала: когда его провалили на экзамене, я чуть не вцепилась в бороду декану?..

Уходят. ЖОРЖ стучит несколько раз в дверь, потом робко входит.

ЖОРЖ. Могу я с тобой поговорить, Жак?

ГОЛОС ГАСТОНА (из ванной). Кто там еще? Я же просил, чтобы ко мне никого не пускали. Что же, и помыться уж нельзя, даже в ванной ко мне пристают с вопросами, тычут мне в нос воспоминания!..

ЛАКЕЙ (приоткрывает дверь). Мсье в ванне... (Невидимому публике Гастону.) Мсье, это мсье Жорж.

ГОЛОС ГАСТОНА (еще резкий, но уже смягчившийся). А, это вы?