Он инстинктивно бросился в погоню.

– Арлен, стой! – крикнула Ренна где-то далеко.

Спускаться в Недра было все равно что плыть против течения в темноте. Арлен чувствовал путь, но зрение было ему ни к чему. Он просто чувствовал поток магии, исходивший из центра земли, и боролся с течением. Меченый упорно следовал за мерзким пятном князя где-то впереди и гнался за ним, наверное, несколько миль, пока не подобрался достаточно близко.

Рук у него не было, но он вцепился в демона усилием воли. Их сущности перемешались, как струйки дыма из двух трубок, и воли скрестились.

Напрасно Меченый считал, что сила воли демона угасла. Они рвали на части сознания друг друга, втыкали пальцы во все уязвимые щели. Князь подземников выставил напоказ все неудачи Арлена: напомнил, на какую судьбу он обрек Ренну, какое несчастье навлек на райзонцев. Нарисовал, как Джардир берет силой бедную невинную Лишу.

Это уже слишком! От боли Меченый хлестнул силой воли и пробил укрепления твари. На миг перед ним раскинулись Недра, царство вечного мрака, освещенное магией ярче, чем залитая солнцем пустыня.

Демон мгновенно отступил и перешел к обороне, чтобы защитить свои мысли. Меченый почуял преимущество и надавил. Князь мысленно завопил, когда противник узнал об улье.

Меченый мог победить в этот миг, но замер от ужаса. Подземники, которые выходили из Недр на охоту, были каплей в море. В Недрах кишели миллионы демонов. Миллиарды. С тех пор как Арлен отыскал древние метки, он впервые усомнился, что люди могут сокрушить демонов.

Мозговой демон мысленно взревел, и они продолжили борьбу на более примитивном уровне – просто пытаясь выжить. Теперь преимущество было за Меченым, поскольку он не боялся смерти и не оглянулся, почуяв ее ледяное дыхание.

Демон же оглянулся, и в этот миг его воля была сломлена. Меченый впитал его магию, а дымящиеся останки отшвырнул с пути в Недра, чтобы они затерялись навсегда.

Оставшись на пути в одиночестве, Меченый наконец услышал истинный зов Недр, и зов этот был прекрасен. В нем чувствовалась сила. Сила не злая по своей природе. Подобно огню, она находилась за пределами добра или зла. То была просто сила, и она манила его, как сосок притягивает голодного младенца. Меченый потянулся к ней, чтобы отведать на вкус.

Но он услышал еще один зов.

– Арлен! – Далекое эхо прокатилось вниз по пути. – Арлен Тюк, а ну вернись ко мне!

Арлен Тюк. Имя, которым его не называли много лет. Арлен Тюк умер в красийской пустыне. Голос призывал призрака. Меченый вновь повернулся к Недрам, чтобы принять их.

– Арлен Тюк, только попробуй опять меня бросить!

Ренна. Он уже дважды покидал ее в отчаянном положении, и третий разобьет ей сердце, обречет на ту самую жизнь, от которой Арлен хотел ее уберечь. А ведь Ренна так старалась его спасти!

Ее объятия ничуть не хуже объятий Недр.

Ренна совсем охрипла от криков, когда из-под земли просочилась дымка, соткавшаяся в Арлена. Девушка засмеялась сквозь слезы и едва не задохнулась. Казалось, всего мгновение назад Меченый был на грани гибели, но внезапно все демоны в округе пали, и теперь Ренна и Арлен смотрели друг на друга в звенящей тишине. От мощной отдачи магии мозгового демона чувства Ренны обострились до предела. Сила бурлила в ее жилах, сердце бешено стучало, как тамбурины жонглера. Арлен пылал так ярко, что на него было больно смотреть.

– Плясун, – внезапно выдохнул Арлен, нарушив тишину, и бросился к коню.

– Переломал себе все кости, – печально сказала Ренна. – Скакать больше не сможет, даже если выкарабкается. Отец бы его прирезал.

– В Недра твоего отца! – рявкнул Арлен. Его боль обожгла Ренну, будто пощечина, и девушка поняла, как сильно он любил своего коня. Ренна прекрасно знала, каково это, когда животное – твой единственный друг. Вот бы Арлен полюбил ее хотя бы вполовину так же сильно!

– Раны затянулись, – заметила она. – Наверное, перед ударом Плясун вытянул немного магии из оборотня.

– Хамелеона, – поправил Арлен. – Они называются хамелеонами.

– Откуда ты знаешь?

– Я много узнал, когда коснулся сознания князя подземников.

Арлен потянул сломанную ногу коня, вправил кости. Удерживая их на месте одной могучей рукой, он начертил в воздухе метку.

Он застонал от боли, но метка вспыхнула, и кости срослись прямо у него на глазах. Арлен обрабатывал раны коня одну за другой, и Сумеречный Плясун дышал все свободнее, зато сам Арлен начал хрипеть. Его магия, ослепительно-яркая еще мгновение назад, быстро гасла. Она уже была тусклой, как никогда прежде.