– Каджи потеряли четырех? – удивился Джардир.

Ашан улыбнулся:

– Нет, мой друг. Красия потеряла четырех. Двух воинов-наживок и двух дозорных. Все даль’шарумы увидели рассвет в блеске славы.

Джардир улыбнулся. С тех пор как он стал шарум ка, еженощные потери сократились, а демоны гибли сотнями.

– А алагай? Многие ли увидели солнце?

– Больше пяти сотен, – ответил Ашан.

Джардир засмеялся. В действительности и две набралось бы с трудом, поскольку каждое племя преувеличивало свои заслуги, но и это было прекрасным результатом, даже не снившимся предыдущему шарум ка.

– Племена на восьмом уровне так и не обрели славы, – сообщил Ашан. – Мы подумываем оставить ворота Лабиринта открытыми дольше, чтобы алагай хватило на всех.

Джардир кивнул:

– На десять минут. Если не хватит, завтра добавьте еще десять. Сегодня я буду осматривать новые скорпионы и камнеметы на стенах.

Ашан поклонился:

– Как прикажет шарум ка.

После ужина они отправились в Шарик Хора, где Дамаджи превознесли их успехи и даровали благословение на грядущую битву. Воины выступили в Лабиринт. Джардир задержал двоих своих помощников.

– Хасик, сегодня ночью ты наденешь белый тюрбан, – велел Джардир.

Глаза Хасика вспыхнули.

– Как прикажет шарум ка, – поклонился он.

– Ты, верно, шутишь! – воскликнул Ашан. – Позволить даль’шаруму изображать шарум ка значит нарушить наши священные клятвы!

– Вздор. В Эведжахе говорится, что Каджи часто играл в подобные игры, когда не хотел, чтобы о его передвижениях стало известно.

– Прошу прощения, первый боец, но ты не Избавитель, – заметил Ашан.

Джардир улыбнулся:

– Возможно. Но разве Шар’Дама Ка оставил нам Эведжах не в назидание?

Ашан нахмурился:

– А если Хасика разоблачат?

– Не разоблачат. В ночном покрывале пращники его не узнают, поскольку редко видят меня вблизи. Зато все увидят Хасика на стенах, и шарумы не заподозрят, что меня не было ночью в Лабиринте.

– Если ты ошибаешься, его казнят, – предостерег Ашан.

Джардир пожал плечами:

– Хасик убил сотни алагай. Если такова его судьба, он откроет глаза в раю.

– Я не боюсь, шарум ка, – заверил Хасик.

Ашан фыркнул.

– Только дураки ничего не боятся, – пробормотал он. – И куда ты пойдешь, пока все думают, будто ты на стене?

– А это мое дело. – Джардир забрал у Хасика черный тюрбан и повязал покрывало.

По ночам на улицах Форта Красии царила тишина. Все настоящие мужчины сражались, а жалкие хаффиты, женщины и дети запирались в Подземном городе. Как и у других городских дворцов, у дворца шарум ка были собственные стены и метки, его нижние уровни в нескольких местах соединялись с Подземным городом. Ни один алагай не мог проникнуть во дворец, даже если бы прорвался сквозь внешние стены Красии, чего, насколько знал Джардир, никогда не случалось.

Джардир держался в тени, невидимый в своем черном одеянии даль’шарума. Если бы кто-то и оказался на улице, то не заметил бы его.

Ворота дворца были закрыты, но за годы в най’шарумах Джардир выучился лазать по стенам. Через мгновение он уже спрыгнул в темноту на другой стороне.

Он шел через двор. Казалось, все в порядке. Окна не горят, во дворце тишина. И все же слова Каши не давали ему покоя. «Во дворце шарум ка не всегда бывает тихо по ночам».

Джардир, как вор, крался по безмолвным темным коридорам собственного дома. Вот когда ему пригодились навыки преследования алагай в Лабиринте! Не шевельнулась даже занавеска, пока он одну за другой проверял приемные и залы, где могли собраться дерзкие нарушительницы условного часа… и никого не находил.

«Так и должно быть, – размышлял он. – Все на нижних уровнях и заперлись изнутри, как велит закон. Напрасно я пришел. Ашан прав. Я играю со своим долгом, чтобы удовлетворить любопытство. Мужчины умирают в ночи, пока я крадусь по собственному дому».

Он уже собирался уйти и вернуться в Лабиринт, когда услышал звуки в своей спальне. С каждым шагом шум становился все громче. Джардир заглянул за занавеску и увидел перед дверьми двух кай’шарумов в белых кушаках личной охраны андраха. Звуки усилились, и он узнал их.

Крики Инэверы.

В нем вспыхнула ярость, какой он и представить не мог. Он раскрошил кулаком позвоночник одному из кай’шарумов, прежде чем понял, что делает. Воин захрипел и упал на пол. Джардир раздавил ему горло пяткой, заставив замолчать.

Второй воин проворно развернулся. Подобным изяществом движений отличались скорее шарумы, обучавшиеся в Шарик Хора, но ярость Джардира не знала границ. Воин попытался схватить его, но Джардир поднырнул под раскинутые руки, зашел со спины, схватил кай’шарума одной рукой за подбородок, другой за затылок и свернул ему шею. Мертвец рухнул на ковер.