Воины стряхнули оцепенение и поспешно повиновались. Землепашец сжимал кулак, пока они целились и стреляли в великана скорпионьими жалами – массивными копьями с тяжелыми металлическими наконечниками. Копья взмывали высоко в небо и с сокрушительной силой поражали цель по дуге.

В великана попало с десяток копий, но все они расщепились о броню, а тварь даже ухом не повела. Демон яростно взревел и продолжил наступать.

Внезапно город показался беззащитным. Джардир выучился рисовать метки в Шарик Хора и знал, что каждая метка по-настоящему сильна только против одного вида демонов. Древние метки, вырезанные на стенах Красии, ни разу не подвели, но доводилось ли им выдерживать натиск подобного чудовища?

Он схватил землепашца за плечи и развернул к себе:

– Что ты знаешь? Что это за тварь, побери тебя Най?!

Землепашец кивнул, как будто понял, и осмотрелся. Он подошел к камнемету и коснулся камня в праще. Затем указал на демона.

– Алагай, – произнес чин.

Джардир кивнул и подошел к мехндингу, командиру расчета:

– Можешь попасть в него?

Даль’шарум фыркнул:

– В такую здоровенную тварь? Могу попасть ему в рабочую руку, если хочешь.

Джардир хлопнул его по спине:

– Стреляй в голову. Сварим в дегте на память.

– Ставь котел, – хмыкнул воин, регулируя натяжение и угол.

Землепашец бросился к Джардиру, тараторя на своем безобразном языке. Он размахивал руками и все больше волновался, потому что его никто не понимал. Он вновь и вновь указывал на пращу, выкрикивая, похоже, единственное красийское слово, которое знал:

– Алагай!

– Вопит, как верблюд, – фыркнул Хасик.

– Помолчи, – отрезал Джардир.

Он сощурился, но пращник крикнул:

– Готов!

– Пли! – скомандовал Джардир. Землепашец прыгнул на воина, который собирался перерезать веревку, но Хасик схватил его и оттащил в сторону.

– Я же говорил, что чину нельзя доверять, первый боец, – прохрипел он. – Он защищает демона!

Джардир не был в этом уверен и пристально смотрел на чужака, который отчаянно бился в руках Хасика. Чин снова ткнул пальцем, на этот раз вниз, и крикнул:

– Алагай!

Внезапно Джардир вспомнил истории, которые давно стали легендами, – рассказы о гигантских демонах, осаждавших стены Красии во времена первого Избавителя. Все стало предельно ясно. Землепашец указывал не на пращу; он имел в виду камень.

«Скальный демон», – холодея, понял Джардир.

– Скальный демон! – крикнул он, но было уже слишком поздно. Противовес ухнул вниз, и Джардиру оставалось лишь беспомощно наблюдать. За спиной взвыл землепашец.

Камень взмыл в воздух, человек и алагай как бы вместе затаили дыхание. Однорукий скальный демон взглянул на валун, который три воина с трудом взвалили на катапульту.

Невероятно, но демон поймал камень сгибом здоровой руки и с сокрушительной силой швырнул обратно.

Валун ударил по великим воротам, пробив дыру. Во все стороны побежала сеть трещин. Скальный демон принялся колотить по тому же месту. Магия вспыхивала и искрилась, но поврежденные метки не действовали в полную силу. Ворота шатались с каждым ударом. Одна створка слетела с петель и рухнула внутрь.

Скальный демон ворвался в пролом и с ревом бросился в Лабиринт. Демоны рекой потекли через брешь.

Джардира окатило жаром, затем холодом. На памяти живущих в великих воротах Красии не было брешей. Демоны примутся за даль’шарумов в Лабиринте, и Джардир сам виноват, что не послушал землепашца.

«Я привел своих людей к гибели», – подумал он.

Мгновение Джардир оцепенело глядел, как алагай затопляют Лабиринт.

«Откройся страху, глупец! – велел он себе. – Ночь еще можно спасти!»

– Скорпионы! – крикнул он. – Развернуться и прикрывать нас огнем, пока мы латаем брешь! Пращники! Бросать камни на головы алагай, чтобы больше ни один не прорвался!

– Мы не можем стрелять так близко, – возразил один пращник. Другие закивали, и Джардир увидел на их лицах тот же ужас, какой мигом раньше испытывал сам. Нужно вырвать их из оцепенения большей угрозой.

Он ударил пращника в лицо. Воин растянулся на стене.

– Мне плевать, хоть руками кидай! Делай, что я сказал!

Ночное покрывало пращника намокло от крови, и ответ прозвучал неразборчиво, но он ударил себя кулаком в грудь, кое-как встал и повиновался. Остальные мехндинги последовали его примеру, страх забылся в гуще сражения.

Джардир взглянул на най’шарума:

– Сигналь прорыв.

Мальчик поднес рог к губам, и Джардира окатила волна досады и стыда за то, что подобная команда будет отдана в его дежурство.

Но он быстро стряхнул это чувство. Слишком много нужно сделать. Он повернулся к Хасику: