– Похоже, я задолжал тебе солнце, – признал Рожер.

Снег хрустел под ботинками Лиши, когда они с Рожером шли к деревне. На морозном зимнем воздухе дыхание обращалось в пар, но в подбитых мехом плащах было тепло.

Рожер шел молча, опустив голову и укрыв лицо длинными прядями рыжих волос. Скрипка в футляре висела под лоскутным плащом, но Лиша видела по согнутым пальцам Рожера, что ему не терпится взять ее в руки. Он всегда играл на скрипке, когда был расстроен.

Лиша знала, что Рожер влюблен в нее. Да и кто не знал? Половина женщин в городке не понимала, почему она его отвергает. И правда, почему? Рожер был молод, симпатичен и сообразителен. Его музыка завораживала, и он умел рассмешить Лишу даже в самую горькую минуту. Он не раз доказал, что готов умереть за нее.

Но сколько Лиша ни старалась, она не видела в нем любовника. Рожеру едва исполнилось восемнадцать – на добрых десять лет меньше, чем ей. И он был ее другом. Если подумать, Рожер был ее единственным другом. Единственным, кому она доверяла. Она относилась к нему как к младшему брату, которого у нее никогда не было. Она не хотела причинять ему боль.

– Ко мне тут Кендалл заглянула на днях, – заметила Лиша. – Она хорошенькая.

Рожер кивнул:

– Моя лучшая ученица.

– Она спросила, умею ли я варить любовное зелье.

– Ха! – фыркнул Рожер.

Он резко остановился и взглянул на нее.

– А ты умеешь?

Лиша засмеялась:

– Разумеется, нет. Но девочке незачем это знать. Я дала ей настойку сладкого чая и велела выпить вместе с тем, кого она любит. Берегись, если она предложит тебе чай! Как бы не пришлось целоваться всю ночь!

Рожер покачал головой:

– Никогда не втыкай своему подмастерью.

– Еще один мудрый принцип мастера Аррика? – фыркнула Лиша.

Рожер кивнул:

– К счастью, он неукоснительно ему следовал. Я знавал подмастерьев, которым не так повезло.

– Это другое дело, – возразила Лиша. – Кендалл почти твоя ровесница, и это она пришла за любовным зельем.

Рожер пожал плечами, накинул капюшон и стянул края плаща, чтобы укрепить сеть меток. Свет окончательно померк, и повсюду из снега поднимались струйки тумана, которые сгущались в подземников. Демоны шипели, рыскали, принюхивались, но тщетно.

Эрни построил дом на отшибе, чтобы не выслушивать жалобы на вонь химикатов для изготовления бумаги, но по той же причине его дом оказался в стороне от гигантской защитной метки, которая преграждала путь в деревню.

На тропинку перед Рожером выскочил лесной демон и принюхался. Рожер замер, не смея шелохнуться. Он шевельнул под плащом рукой, и Лиша поняла, что он схватился здоровой рукой за один из меченых метательных ножей, которые носил привязанными к запястьям.

– Рожер, просто обойди его. – Лиша продолжила идти по тропинке. – Он тебя не видит и не слышит.

Рожер на цыпочках обошел демона, нервно теребя нож. Он все свое детство жонглировал ножами и умел с двадцати шагов попасть подземнику в глаз.

– Просто это неестественно – разгуливать среди полчищ подземников, – пожаловался Рожер.

– Сколько можно мусолить? – вздохнула Лиша. – В плащах безопасно, как дома.

Плащи-невидимки были ее собственным изобретением на основе меток замешательства, которым ее научил Меченый. Лиша немного изменила метки и вышила их золотой нитью на дорогом плаще. С тех пор демоны не обращали на нее внимания даже вблизи. Надо было только двигаться плавно и размеренно и плотно кутаться в плащ.

Затем она сделала плащ Рожеру, вышив метки яркими цветами под стать лоскутному наряду жонглера. Приятно было видеть, что он почти не снимает его даже днем. Меченый, похоже, ни разу не надел свой.

– Без обид, но вряд ли я когда-нибудь привыкну.

– Я же доверяю магии твоей скрипки. Почему ты не доверяешь моей?

– Если бы не доверял, меня бы здесь не было. – Рожер пощупал свой плащ. – Просто мне не по себе. Прости, но твоя мать была недалека от истины, когда назвала тебя ведьмой.

Лиша сверкнула глазами.

– Я имею в виду метки, – уточнил Рожер.

– Искусство травниц тоже называют колдовством, – заметила Лиша. – Я просто рисую метки, как все.

– Лиша, ты не такая, как все, – возразил Рожер. – Год назад ты и подоконник зачаровать не могла, а теперь сам Меченый берет у тебя уроки.

Лиша фыркнула:

– Как же!

– Подумай как следует. Ты постоянно с ним споришь о его собственных метках.

– И все-таки Арлен втрое более искусный метчик, чем я. Просто… это сложно объяснить, но когда я изучила достаточно меток, узоры… заговорили со мной. Я могу посмотреть на незнакомую метку и по линиям силы догадаться о ее предназначении. Иногда способна даже изменить узор и эффект. Я пыталась научить других, но все только и умеют, что зубрить.

– У меня со скрипкой то же самое, – признался Рожер. – Музыка говорит со мной. Я могу научить подмастерьев искусно играть, но мало просто исполнить подземникам «Битву за Лесорубову Лощину», чтобы их усмирить. Нужно… мысленно погладить их по шерстке.