— Мне не нужен оазис — начал злиться я — Мне нужна пустыня.

— А как же моя захоронка? — казначей явно был настроен стоять на своем. И ведь понимал, подлец, наверняка, что деваться нам некуда — Ваше милость, но так не пойдет. Не хочу показаться непочтительным, но…

— Короче — приказал я.

— Идем в пустыню, потом в оазис — быстро протараторил Ромул — Там выкапываем мои дене… Вещички и возвращаемся сюда. Свитки перемещения — за ваш счет. Заметьте — я вам верю, сначала веду в пустыню, зная, что вы меня не обманете. Благородство не позволит.

— Ишь ты — присвистнул я — И охрана твоей тушки тоже на нас?

— Я ваш слуга, это ваш священный долг — раболепски склонился Ромул.

— Ты прохиндей — обличительно ткнул я пальцем в его макушку, прикрытую панамой — И кое о чем забыл

— О чем? — поинтересовался казначей, не разгибаясь.

— О том, что мне, как твоему господину, принадлежит все твое добро — тут я лукавил, он мой слуга, а не раб. Но почему бы и нет? — По идее, я могу поджарить тебе пятки, узнав где находится и оазис, и пустыня, а после обойтись без тебя. Кстати — а я так и сделаю. Назир, позови-ка мне брата Миха.

— Не надо пятки — Ромул распрямился, его лицо было серьезно — И Миха не надо! Хорошо. Десять процентов ваши.

— Ты мне еще поторгуйся, собака — добродушно погрозил ему кулаком я — Две трети мои. Одна, так и быть твоя.

На этот раз уважение в глазах Ромула было неподдельное. Фу ты, а то я уж подумал — не переборщил ли?

— Невозможно это — твердо, хоть и почтительно сказал он — Двадцать процентов вашей светлости, — но не больше.

Наверное, следовало бы еще поторговаться, просто из любопытства — до чего бы дело дошло, но времени было жалко. К тому же я в любом случае продвинулся вперед — из 'милости' 'светлостью' стал.

— Ладно, четверть моя — и шабаш — рубанул рукой по воздуху я — Плюс с меня свитки и охрана. Но сначала — пустыня. Слушай, я сейчас выходить из себя начну.

— Идет — со вздохом согласился Ромул — Давайте свиток. Как я могу не верить своему повелителю, он ведь не может меня обмануть? Ведь не может?

Редкий пройдоха и словоблуд. Интересно, в глазах Старика я не так же выгляжу? Надеюсь, что не так. Иначе… Бррррр!

Взмах свитком — и мое лицо обжигает ветер пустыни. Барханы, пустота и только на горизонте торчат какие-то три пальмы, создавая хоть пусть унылый — но пейзаж. Впрочем, как выяснилось, не все так печально — у нас за спиной, в практически шаговой доступности оказался оазис, тот самый Туссатр. Он выглядел куда приятней и просто-таки манил к себе свежими красками зелени.

— Никогда не любил эту местность — надвинул панаму на уши Ромул — Воды нет, растительности нет… Проклятое место. Только змеи кругом да песок этот.

— Чего ж ты тут тогда ошивался? — резонно поинтересовался у него я.

— Так заработок хороший — казначей поправил котомку за плечами — Караваны-то водить. Туда — сюда сводил — вот тебе и десяток золотых. Хе — хе.

Нет, все-таки теплая у меня компания НПС подобралась в результате. Один другого краше. Это даже не кунсткамера, это как-то по — другому называется.

Я открыл карту и приятно обрадовался. Оказывается, отметка, которую мне поставил Бахрамиус была не такой уж и бестолковой вещью. Вместо непонятного и бесформенного красного пятна, которое обычно обозначало радиус, в котором находится искомое, у меня теперь стоял вполне себе четкий маленький кружочек, который по сути сводил поиски Джавы Детта к минимуму. Разумно. Так просто, не попав сюда ничего не увидишь, но уж коли добрался — получай награду за упорство.

Теперь главное, чтобы этот кружочек обозначал именно Джаву, а не его могилку. От этих паразитов под командой Костика чего угодно ждать можно. Вместо беседы с одичавшим магом я могу получить задание вроде 'Призови дух и спроси у него'. Кстати — если этот Детт еще жив и в самом деле такой мизантроп, как бы под раздачу не попасть. Шваркнет файерболом, как памятный маг — алкаш из Архипелага — и все, поминай как звали.

— Пошли — я двинулся в сторону трех пальм — Чего стоять?

— Ваше сиятельство — Ромул остался на месте — Может — ну его? Пустыня эта и все такое… Я согласен на тридцать процентов, пошли в Туссатр.

— Извини, родной — щелкнул я его по краю панамы — Нам туда надо, у нас там дело. Впрочем — ты иди себе в свой оазис, рой ямку, а мы потом подтянемся. Слово чести даю — придем, не сомневайся.

— Да это я не сомневаюсь — невесело пробормотал Ромул, заставив меня подумать о том, что он темнит. Что-то в этом оазисе не так — Просто в пустыне разделяться — это плохая идея. Очень плохая. Я с вами пойду.

— Пошли — согласился я — Чего нет?

Надо заметить, что против моих ожиданий Ромул не начал канючить через двадцать — тридцать минут пути. Он знай себе вышагивал по пескам с лопатой на плече, что-то мурлыкал под нос и время от времени озирался.

— Ты чего головой вертишь? — спросил я у него наконец.

— Так места-то лихие — отозвался он — Здесь никогда не знаешь, с какой стороны беду ждать. Может — разбойники нападут, а может и буря налетит. Опять же — города, занесенные песком есть, найти такой — за удачу. Я лично одного человека знал, он вот так же знай себе по пустыне шел, и набрел на заброшенный город. Повезло ему, озолотился. Правда, потом его все равно зарезали, но это уже несущественно.