Дэвид окончательно растерялся.

– И если Эшли совершила убийства…

– Она ничего о них не знает. Все это творили ее чужеродные “я».

– Господи! Как мне объяснить это суду?! Доктор Сейлем с любопытством воззрился на Дэвида:

– Мне показалось, что вы сказали, будто подыщете ей защитника.

– Да, но теперь я уже ничего не понимаю. Кажется, и у меня начинается расщепление личности. Послушайте, доктор, это излечимо?

– В большинстве случаев.

– И что происходит потом? Доктор болезненно поморщился:

– Процент самоубийств достаточно высок.

– Но Эшли, конечно, ничего об этом не знает?

– Конечно.

– Вы…, вы собираетесь ей рассказать?

– Естественно.

– Нет! – дико завопила Эшли и прижалась к стене, закрыв руками лицо. – Этого не может быть! Вы лжете!

– Успокойтесь, Эшли, все так и есть, – уговаривал доктор. – Придется смириться с реальностью. Я уже объяснял: в том, что произошло, нет вашей вины. Я…

– Не подходите!

– Никто не причинит вам зла.

– Я хочу умереть! Дайте мне яда! Не могу больше жить! – расплакалась девушка.

– Немедленно дайте ей успокаивающее, – велел доктор надзирательнице, – и поставьте за дверью круглосуточную охрану. Как бы она не покончила с собой!

Прямо из тюрьмы Дэвид позвонил доктору Паттерсону.

– Мне нужно поговорить с вами, – выпалил он, не потрудившись поздороваться.

– Я ждал вашего звонка, Дэвид. Вы видели Эшли?

– К сожалению. Где мы можем встретиться?

– Я буду у себя. Приезжайте.

На обратном пути Дэвид каким-то чудом не попал в аварию, потому что думал лишь о том, как развязаться со всей этой историей. Ни в коем случае нельзя браться за дело Паттерсон – слишком многое поставлено на карту. Придется все-таки найти ей хорошего защитника и раз и навсегда покончить с этим.

Не успел Дэвид переступить порог кабинета доктора Паттерсона, как тот бросился навстречу:

– Что с Эшли?

– Ничего особенного.

– Вы скрываете что-то?

Как ответить на подобный вопрос?!

Дэвид судорожно втянул в легкие воздух:

– Вы слышали когда-нибудь о расщеплении сознания? Так называемой деперсонализации?

– Смутно припоминаю… – нахмурился Паттерсон.

– Несколько личностей или чужеродные “я” сосуществуют в теле одного человека, и время от времени одна из них берет верх над остальными, причем сам больной чаще всего об этом не подозревает. У вашей дочери именно такой случай.

Доктор Паттерсон отшатнулся:

– Что?! Невозможно! Откуда вы знаете?

– Я привез психиатра и сам присутствовал при сеансе гипноза. Доктор Сейлем выявил, что у Эшли есть два чужеродных “я”, и время от времени какой-то из “заместителей" – превалирует над остальными. Кроме того, шериф познакомил меня с уликами против вашей дочери, – поспешно продолжал Дэвид, словно боясь, что ему не дадут договорить. – Они неопровержимы. Поверьте, нет никакого сомнения в том, что ваша дочь – убийца.

– О Боже, – простонал Паттерсон. – Так она действительно виновна?!

– Нет, Эшли не сознавала, что творит. Она делала это под влиянием одной из своих “заместительниц”. У самой Эшли не было причин совершать эти преступления. Никакого мотива. Она собой не владела. Думаю, обвинителям будет весьма сложно доказать факт преднамеренного убийства.

– Значит, ваша защита будет построена на…

– Я не собираюсь защищать вашу дочь, мистер Паттерсон, – резко оборвал его Дэвид. – Дело будет передано Джессу Куиллеру. Он блестящий адвокат. Я когда-то работал с ним и могу заверить…

– Нет, – упрямо загремел Паттерсон. – Вы и никто другой будете защитником Эшли.

– Вы не поняли, – терпеливо объяснил Дэвид. – Я только все испорчу. Ей нужен…

– Я же сказал, кроме вас, не доверяю никому. Моя дочь – самое дорогое, что есть у меня, Дэвид. Никто, кроме вас, не сумеет спасти ей жизнь.

– Только не я. Никакой практики вот уже много лет…

– Но вы специализировались по уголовному праву?

– Да, но…

– Не желаю слышать ни о ком другом, – процедил Стивен. По всему было видно, что еще минута – и разразится гроза. Все так, но как теперь быть?! Дэвид сделал последнюю отчаянную попытку.