– Тони! Вы здесь, Тони? Я хотел бы потолковать с вами.

И снова разительные перемены. На глазах мужчин Эшли превращалась в раскованную, чувственную, знающую себе цену женщину, из горла которой неожиданно полились грудные бархатистые звуки:

Туда– сюда по городу,

Где веселится мир,

Туда– сюда по городу,

И шнырь – в трактир!

Грош туда и грош сюда –

И в кармане пустота.

Прыг да скок – удрал хорек!

– Знаешь, почему эта песенка – моя любимая, котик? – усмехнулась она.

– Нет.

– Потому что моя мать ее ненавидела. И меня заодно.

– С чего бы это ей вас ненавидеть?

– Кто ее знает! Теперь уже не спросишь, верно, зайчик? – рассмеялась Тони. – Слишком она далеко, отсюда не видно. Но я ничем не могла ей угодить, уж это точно. А у тебя, Дэвид? Какая мать была у тебя?

– Моя матушка была чудесным человеком.

– Значит, тебе крупно повезло. Вытащил счастливую карту. Иногда Боженька любит поиграть с нами, не находишь?

– Вы верите в Бога, Тони? Ходите в церковь?

– А есть ли вообще Бог? Кто знает? Если и есть, странное у него чувство юмора, не находите? Это Алетт у нас святоша. Бегает к попам каждое воскресенье.

– А вы?

Тони коротко рассмеялась:

– Что поделаешь, поневоле приходится тащиться за ней.

– Тони, как по-вашему, имеет человек право убить другого человека?

– Нет, конечно, нет.

– В таком случае…

– Но иногда приходится.

Дэвид и Сейлем обменялись настороженными взглядами.

– Что вы хотите этим сказать? Тон ее вмиг изменился. Сейчас она явно пыталась обороняться и оттого почти визжала.

– Ну, сами знаете, бывает, что приходится защищаться, если кто-то хочет на вас напасть…

Она с каждой минутой все больше возбуждалась.

– Или если какое-то дерьмо пытается сотворить с вами пакость.

– Тони…

Девушка принялась истерически всхлипывать.

– Почему меня не оставят в покое? Почему обязательно нужно лезть не в свои дела! – завопила она.

– Тони… Молчание.

– Тони… Нет ответа.

– Все, – поднял руки доктор Сейлем. – Конец связи. Пора будить Эшли.

– Что поделаешь! – вздохнул Дэвид. Несколько минут спустя Эшли открыла глаза.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился Дэвид.

– Ужасно устала. Все…, все в порядке?

– Да. Мы говорили с Алетт и Тони. Они…

– Не желаю ничего знать.

– Будь по-вашему. Ну а теперь отдыхайте, Эшли. Я вернусь завтра.

Надзирательница подхватила Эшли под руку и увеча.

– Ничего не попишешь, придется ей давать показания, Дэвид. Только это убедит жюри присяжных и весь мир, что…

– Я много над этим думал, – перебил Дэвид, – и боюсь, не смогу решиться.

– Но почему? – удивился доктор.

– Микки Бреннан, обвинитель, настоящий зверь. Он изничтожит ее. Не могу так рисковать. И без того она не в себе, бедняжка.

За два дня до первого заседания Дэвид и Сандра, как обычно, приехали на ужин к Куиллерам.

– Мы забронировали номер в отеле “Уиндем”, – сообщил Дэвид. Управляющий сделал мне огромное одолжение. Слава Богу, хоть Сандре есть где жить. Город просто переполнен. Такого уже целый век не случалось.

– И это сейчас, – вставила Эмили. – Можно только вообразить, что здесь будет твориться, когда начнется процесс.

– Дэвид, моя помощь нужна? – озабоченно спросил Джесс.

– Нет, Джесс, спасибо. Никак не могу решить, что лучше: вытаскивать Эшли на место свидетеля или не стоит.

– Трудно сказать, – нахмурился Джесс. – Куда ни кинь – всюду клин! Ты в любом случае проигрываешь. Беда в том, что Бреннан собирается лепить образ этакой садистки, злобного чудовища. Если ты не заставишь ее давать показания, нетрудно сообразить, какое впечатление сложится у присяжных. Они будут кипеть праведным гневом. С другой стороны, насколько я знаю Бреннана, пощады ей не будет. Он собрал целый полк экспертов, отрицающих само существование такого понятия, как расщепление сознания. Тебе, естественно, придется немало потрудиться, чтобы убедить их в обратном.