– Похоже, у вас вполне определенное мнение по этому вопросу, доктор.

– Да, поскольку я знаю, что целиком и полностью прав.

– Вы в этом твердо уверены?

– Ну, я хочу сказать…

– Что все остальные ошибаются? Все врачи, которые верят в такое психическое отклонение, как расщепление личности?

– Я не это…

– Значит, вы – единственное светило в области психиатрии. Спасибо, доктор, это все.

Настала очередь доктора Саймора Рали. Перед присяжными предстал невысокий, ничем не примечательный мужчина лет шестидесяти.

– Спасибо, что согласились дать показания, – начал Бреннан. – Все знают, что за вашими плечами долгая блестящая карьера. Вы – доктор, профессор, известный психиатр…

– Представители защиты осведомлены о безупречной репутации доктора Рали, – вмешался Дэвид.

– Благодарю, адвокат. Доктор Рали, что означает термин “ятрогенность”?

– Под этим подразумевается ухудшение болезни, вызванное попыткой излечения психотерапевтическими методами.

– Нельзя ли немного конкретнее, доктор?

– Видите ли, в психотерапии на пациента часто влияет мнение врача, его отношение к какому-то вопросу. Психотерапевт может заставить человека подлаживаться под свои требования или точку зрения.

– Каким образом это относится к расщеплению личности?

– Если психоаналитик задается вопросом узнать, существуют ли в человеке несколько различных личностей, пациент способен придумать эти самые чужеродные “я” лишь затем, чтобы угодить своему доктору. Это весьма скользкая тема. Амитал натрия и гипноз могут имитировать или спровоцировать появление симптомов расщепления сознания у вполне нормальных пациентов.

– Значит, вы считаете, что сам психоаналитик, рискованно экспериментируя с гипнозом, способен изменить состояние пациента до такой степени, что тот может поверить во что угодно?

– Да, такие случаи бывали.

– Спасибо, доктор. Адвокат может приступить к перекрестному допросу.

– Все мы знаем о ваших заслугах, доктор, – обезоруживающе улыбнулся Дэвид. – Вы не только практикующий психиатр, но и преподаете в университете.

– Совершенно верно.

– Сколько лет вы являетесь наставником молодежи?

– Более пятнадцати.

– Потрясающе. И как у вас на все хватает времени? Наверное, вам приходится разрываться между преподаванием и практической работой?

– Нет, последние годы я только преподаю.

– Вот как? Последние годы? И давно вы оставили врачебную деятельность?

– Лет восемь назад, но я внимательно слежу за текущей литературой и в курсе всех последних исследований.

– Должен сказать, я нахожу это достойным всяческого уважения. Значит, вы много читаете. Поэтому и знакомы с термином “ятрогенность”?

– Разумеется.

– Скажите, много ли ваших бывших пациентов жаловались на расщепление сознания? Утверждали, что их телесную оболочку делят еще несколько человек, рожденных собственным воображением?

– Да нет…

– Немного? Сколько же? Человек двенадцать?

– Нет.

– Шесть?

Доктор покачал головой.

– Четыре?

Ответа Дэвид так и не дождался.

– Скажите, мистер Рали, вы вообще когда-нибудь видели больного, страдавшего этим недугом?

– Знаете, это трудно…

– Да или нет, доктор?

– Нет.

– Значит, вам известно о деперсонализации исключительно понаслышке и из литературы? Больше вопросов не имею.

Представитель обвинения вызвал еще шестерых свидетелей, удивительно единодушных в своих показаниях. Микки Бреннан собрал девять ведущих психиатров страны, абсолютно уверенных в том, что расщепление сознания – выдумка преступников, старающихся выйти сухими из воды.

Версия обвинения была почти изложена. Когда последний свидетель в списке дал показания, судья Уильямс обратилась к Бреннану:

– Больше у вас нет свидетелей, мистер Бреннан?

– Нет, ваша честь. Но я хотел бы показать господам присяжным фотографии со сценами преступлений, сделанные после убийств…

– Ни в коем случае! – разъяренно прошипел Дэвид.

Судья повернула голову в его сторону:

– Что вы сказали, мистер Сингер?

– Я сказал…

Сейчас он сорвется, и тогда…