– Спасибо.

– Мы слышали о вас, – вставил Добряк. – Вам много пришлось перенести. Эшли кивнула.

– Впрочем, всем нам досталось от жизни, – вмешался Скелет, – но здесь помогают встать на ноги. Это чудесное место.

– И лучшие в мире доктора, – добавила Китаянка. “Странно, они кажутся совершенно нормальными”, – подумала Эшли.

Доктор Келлер не уходил. Он улыбался, сыпал комплиментами, незаметно направляя беседу в нужное русло. Минут через сорок он поднялся.

– Пожалуй, нам пора, Эшли. Эшли послушно встала:

– Была рада познакомиться. Надеюсь, мы еще встретимся.

Но тут к ней подскочил Хромой и, настороженно озираясь, прошептал на ухо:

– Не пейте здешнюю воду. Она отравлена. Они стараются прикончить нас, чтобы развлекаться на денежки, которые получают от штата.

Эшли невольно ахнула.

– Спасибо, – едва выговаривая слова, пролепетала она. – Я…, я запомню.

Вылетев в коридор, она облегченно вздохнула. Гилберт взял ее под руку и повел в комнату.

– Чем они больны? – поинтересовалась Эшли, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Паранойя, шизофрения, расщепление сознания, компульсивные расстройства. Но их состояние улучшается на глазах, Эшли. Еще несколько месяцев, и они выйдут отсюда. Вы хотели бы почаще общаться с ними?

– Нет.

Доктор Келлер пришел в полное отчаяние. Он словно бился о глухую стену, не получая ни ответа, ни результата. Все попытки достучаться до Эшли заканчивались крахом. Ничего не оставалось делать. Пришлось вновь просить совета у Отто.

– Я топчусь на месте, – жаловался Келлер. – Групповая терапия потерпела полный крах, как, впрочем, и сеансы гипноза. Нужно попробовать что-то еще.

– Что именно?

– Я хотел попросить у вас разрешения повезти Эшли обедать в город.

– Мне это не кажется уместным, Гилберт. Она может быть опасной. Вспомните убийство…

– Знаю, знаю. Но пока я враг номер один. И изо всех сил пытаюсь стать другом.

– Но эта самая Тони однажды уже едва не прикончила вас. Что, если снова попробует?

– Я сумею справиться.

Доктор Луисон надолго задумался.

– Так и быть, – наконец выговорил он. – Может, лучше, если кто-то поедет с вами?

– Не стоит, Отто. Все будет в порядке.

– И когда собираетесь начать?

– Сегодня же.

– Вы хотите пригласить меня на ужин?

– Да. По-моему, вы слишком тут засиделись. Вам полезно немного побыть в другом окружении. Что скажете, Эшли?

– Согласна.

Эшли сама не ожидала от себя такой реакции. К собственному удивлению, она волновалась, как девушка перед первым свиданием. Конечно, Гилберт прав: она почти зачахла в четырех стенах. Но в глубине души она чувствовала, что дело не только в этом. Ей импонировала мысль о том, что Гилберт Келлер явно выделяет ее из всех остальных пациентов.

Они отправились в японский ресторанчик “Отани Гарденз”, находившийся всего в пяти милях от лечебницы. Правда, доктор прекрасно сознавал, чем рискует. В любой момент Тони или Алетт могли разбушеваться. Но ничего не попишешь – приходится держаться начеку. В конце концов, все делается для того, чтобы Эшли стала наконец ему доверять.

– Как забавно, – заметила Эшли, оглядывая посетителей, заполнивших ресторан.

– Что именно?

– Все эти люди совершенно не отличаются от тех, с кем я вижусь в больнице.

– На самом деле это именно так и есть, Эшли. У каждого свои проблемы. Разница лишь в том, что пациенты лечебницы не в силах справиться с ними сами. Им нужна наша помощь.

– А я и представления не имела ни о каких проблемах до тех пор, как… Словом, вам и без того все известно.

– А знаете, почему так получилось, Эшли? Вы старались их затолкать поглубже и отрешиться от всего, запрятать голову в песок, как страус. В той или иной степени это присуще всем людям.

И, намеренно переменив тему, осведомился:

– Ну как стейк?

– Спасибо, превосходно.

С той поры у доктора Келлера вошло в привычку раз в неделю обязательно приглашать Эшли на обед или ужин. Они успели перебывать во многих местных ресторанчиках, уютных и чистеньких, с национальной кухней. До сих пор ни Тони, ни Алетт не осмелились показаться.

Как– то Гилберт повез свою пациентку на танцы в небольшой ночной клуб с прекрасным оркестром. Они много смеялись, шутили, совершенно забыв о том, что придется возвращаться в тоскливый и размеренный больничный обиход. В эту минуту они были просто людьми. Веселыми, нарядными, беззаботными.