Шрифт:
Когда я вернулся, его не было, а Эшли рыдала и билась в истерике. Пришлось почти полночи успокаивать ее. Но после этого она никого к себе не подпускала. Превратилась в настоящую дикарку. А неделей позже Джон был арестован за развратные действия в отношении несовершеннолетних.
Доктор Паттерсон печально покачал головой.
– Представьте, как я был потрясен, узнав обо всем! Никогда не прошу себе этого, никогда. Больше я в жизни не оставлял Эшли наедине с чужим человеком, но было уже поздно. Она стала тем, кем стала.
Мужчины долго молчали. Наконец Отто встал и положил руку на плечо доктора Паттерсона.
– Мне ужасно жаль, что так вышло. Но мы по крайней мере наконец получили нужный ответ. Теперь доктору Келлеру есть над чем поработать.
– Понимаете, это слишком болезненная тема, чтобы обсуждать ее с посторонними. Поэтому я молчал до сих пор.
– Понимаю, – кивнул Луисон и, посмотрев на часы, добавил:
– Эшли еще занята. Почему бы вам не погулять по саду вместе с мисс Энистон, а я передам Эшли, что вы приехали.
– Спасибо, я так и сделаю, – кивнул доктор Паттерсон. Отто Луисон едва дождался, пока за ним закроется дверь. Ему не терпелось поскорее сообщить доктору Келлеру новости.
Виктория и Катрина чинно гуляли по дорожкам между клумбами.
– Ты видел Эшли? – спросила Виктория.
– Скоро придет, – сообщил Паттерсон, осматриваясь. – Чудесное местечко, верно, дорогая?
Виктория хотела что-то ответить, но подбежавшая девочка попросила:
– Хочу в небо!
– Так и быть, озорница, – усмехнулся Стивен и подняв ее, подбросил в воздух.
– Выше!
– Тогда держись! Не струсишь?
Она снова взлетела вверх, восторженно требуя:
– Еще!
Паттерсон стоял спиной к зданию и не увидел, как в сад вышли доктор Келлер с Эшли.
– Еще! – визжала Катрина.
Эшли неожиданно застыла, окаменев, не в силах сделать ни шагу. При виде отца, игравшего с ребенком, время словно раскололось. Все происходило, как в замедленной съемке.
Малышка с косичками машет руками и громко кричит:
– Выше, папа!
– Тогда держись! Не струсишь?
Но девочку неожиданно швыряют на постель…
Чей– то знакомый голос повторяет:
– Вот увидишь, тебе это понравится.
Темная фигура мужчины, который бесцеремонно ложится рядом.
Малышка захлебывается плачем:
– Перестань! Нет! Пожалуйста, не надо. Незнакомец держится в тени. Он прижимает ее к постели и начинает гладить…
– Разве тебе не хорошо?
И тут тень мгновенно исчезла, словно чья-то большая рука сдернула покрывало, и Эшли увидела лицо. Лицо своего отца.
Из глотки Эшли вырвался нечеловеческий вопль. Вопль раненого зверя. Она кричала и кричала и не могла остановиться. Лицо было искажено мучительно-уродливой гримасой. В этот момент она не походила ни на себя, ни на своих “заместителей”.
Доктор Паттерсон, Виктория и Катрина удивленно обернулись.
– Прошу прощения, – поспешно вмешался доктор Келлер. – Сегодня, по-видимому, неудачный день. Не могли бы вы прийти в другое время?
Он подхватил Эшли на руки и понес в дом.
Вскоре Эшли уже лежала в кабинете неотложной помощи. Около нее хлопотала медсестра.
– Ее пульс неестественно частый, – заметил Келлер. – Она в состоянии катативной амнезии. Подвинувшись ближе, он окликнул:
– Эшли, вам нечего бояться. Здесь вы в безопасности. Никто не причинит вам зла. Прислушивайтесь к звукам моего голоса и расслабляйтесь…, расслабляйтесь…
Прошло не менее часа, прежде чем Эшли немного успокоилась.
– Эшли, объясните, что случилось, – снова попросил Келлер. – Что вас так расстроило?
– Отец и маленькая девочка…
– И что тут такого?
– Она не может вынести этого, – ответила за нее Тони. – Боится, что он сделает с малышкой то же самое, что сотворил с ней.
Доктор Келлер мгновенно встрепенулся. Неужели разгадка близка?
– И что…, что же он сотворил с ней?
Это случилось в Лондоне. Она уже лежала в постели. Он сел рядом и тихо пообещал: