Шрифт:
– Это так. И давайте без лишнего шума.
– Шум поднимаете вы, мэм. Этот человек арестован. Хотите получить его – обращайтесь к генеральному прокурору!
– В ваших интересах уладить все мирным путем.
– Да? Интересно, в чем мой интерес?
– Вы должны сотрудничать.
– Да неужели? Дамочка, я говорил это итальянским мафиози, когда ты пешком под стол ходила, ясно?
– В чем проблема, сэр? – включился в разговор еще один цэрэушник. – Зачем вам этот человек?
– Этот человек арестован за федеральное преступление.
– С каких пор въезд по поддельным документам стал федеральным преступлением?
– А откуда вы знаете про поддельные документы?
– Это не ваше дело!
– Он арестован не за поддельные документы. Он подозревается в терроризме.
– Да что вы говорите! Нет, все-таки вы явно будете хорошо смотреться в Анкоридже.
– После тебя, сынок!
– Что тут происходит?
На сцене появился О’Мелли и с ним еще несколько человек.
– Кто вы?
– Это вы кто? И что вы делаете в моем аэропорту?
Один из цэрэушников достал удостоверение. О’Мелли посмотрел, скривился:
– Христиане в действии [14] . Сортир там, если вы заблудились.
– Сэр, не усложняйте.
– Послушайте, – Дюбуа моментально переключился, – если вам действительно нужен этот парень, вы можете его забрать. Но только после того, как я его оформлю. У меня зарегистрирован звонок на коммутаторе, мне надо отчитаться по вызову? Верно?
О’Мелли кивнул:
– Точняк.
Цэрэушники заметно смутились и, по крайней мере, снизили свой напор. А то в какой-то момент Козаку показалось, что они пойдут на силовой прорыв…
14
CIA Christians in action.
После того как линия фронта стабилизировалась, каждая из сторон приступила к переговорам со своим офисом: Дюбуа позвонил на Федерал-Плаза, цэрэушники тоже достали свои телефоны. О’Мелли выглядел крайне воинственным и готовым ко всему. На какие-то несколько лет после 9/11 между ФБР и ЦРУ сохранялись хорошие отношения, но сейчас все снова стремительно катилось к холодной войне. Спусковым крючком для очередного обострения отношений многие считали дело братьев Царнаевых. ЦРУ получило из России в порядке обмена информацией данные о возможной опасности двоих молодых чеченцев, проживающих в Бостоне, в частности, информацию о том, что один из братьев во время своей поездки в Дагестан искал контакты с бандподпольем. Данные эти не были переданы в ФБР, а у самого ФБР оказалось слишком мало данных, чтобы присмотреться к чеченцам подробнее, – все, что у них было, это обвинение в домашнем насилии: если бы к этому присоединилась информация о поисках фигурантами контактов с террористическими организациями, первый в США «домашний» теракт со времени 9/11 можно было бы предотвратить.
Наверное.
Пока шли переговоры, один из силовой поддержки цэрэушников подошел к Козаку, угостил сигаретой. Тот покачал головой.
– Все еще не куришь?
– Нет, сардж.
– Дело хорошее. – Брис затянулся сигаретой. – Я слышал, что ты теперь федеральный агент, но не верил.
– Можете убедиться, сэр.
– Да брось, теперь это я должен называть тебя «сэр».
…
– Парень раскололся?
– Да как сказать.
– Перестань. Впрочем, дело твое.
– Вы все еще в корпусе?
– Ага, – кивнул Брис, – в группе поддержки спецопераций. Помнишь Киев?
– Стараюсь забыть.
– Полное дерьмо. Недавно несколько парней вернулись, они охраняли временную дипмиссию. Двое уволились из корпуса. Один сказал, что мы полное дерьмо… что-то в этом духе.
– Нелегко видеть врагов в таких же, как ты сам, сэр.
– Ага. Я надеюсь, у наших политиков хватит ума держаться оттуда подальше. Там черная дыра, колодец без дна…
– Алиса решила проверить, сколь глубока нора.
– Ну, да… Кстати, помнишь…
И тут Козак вспомнил, где он видел старшего среди цэрэушников.
– Эвакуация.
– Во-во.
Брис понизил голос:
– Тип со связями наверху. Мы не первый раз на него пашем. Мутный до предела. Дважды мы сопровождали его в Эрбиль…
Подошел Дюбуа. Подозрительно посмотрел на Бриса.
– Мы забираем этого парня. Есть возражения?
Брис пожал плечами, отошел в сторону.
Они зачитали Тищенко его права на английском и на всякий случай на русском, затем снова надели на него наручники и вывели из комнаты. По звонку Дюбуа в аэропорт прибыло подкрепление – группа парней из Команды по освобождению заложников. У них в АТЦ постоянно была дежурная группа.
Цэрэушники молча посторонились.
Машина оказалась на месте, они посадили Тищенко на заднее сиденье. Одного. Дюбуа сел за руль, Козак – справа от него…
– Ничего не хочешь сказать? – спросил Дюбуа.
– Тот парень – мой сержант в Корпусе. Сейчас – группа поддержки спецопераций.
– Интересно. А их можно задействовать в США?
К «Шевроле» подошел старший агент дежурной смены ГОЗ, они прибыли в аэропорт на черном бронированном «Шевроле Тахо» с перемигивающимися красными и синими огнями под приборной решеткой.