Шрифт:
– Хреново будет.
– Это еще мягко сказано. А тут полный город всяких наблюдателей, иностранцев, дипломатов. Вот оно им надо – головняки. В итоге они собрали все значимые диаспоры и договорились: налоги собирают диаспоры. В данном случае – Алекс собирает, как от русской диаспоры. И тихо, без лишнего шума платит. Мы должны собрать определенную сумму-задание и перечислить на счета ОГА [17] . Сколько мы еще соберем – это наше дело. Но мы имеем право собирать только со своих и разбираемся тоже со своими. Сурен, например, с армян собирает, Жора – с евреев. И все довольны, все гогочут.
17
Облгосадминистрация.
Зашибись. Открытый феодализм.
– Феодализм какой-то.
– Ага. Он самый. Только, поверь мне, это ты тут прилетел на пальцах с Киева и без разбора начал права качать. А я тут живу. Не первый год. И поверь – система умная. Даже справедливая. Если в Киеве менты со всех дерут, то тут каждый имеет дело с людьми своей национальности, понимает, что им потом вместе жить и друг за друга держаться. Так что межнациональных муток всяких тут меньше, чем на Донбассе, поверь мне. Умные люди систему делали. И делали, чтобы тут жить, а не чтобы все разнести к чертям.
– Постой, – сказал я, – если диаспоры сами налоги собирают, то кого этот… Сулимо окучивает?
– А ты не понял? Хохлов он окучивает. Украинцев…
Вот так вот…
Вашингтон, округ Колумбия.
Штаб-квартира ФБР.
12 июня 2019 года
…таким образом мы считаем, что действия агента Козака были правильными и обусловленными сложившейся обстановкой.
Председатель комиссии по ревизии служебной деятельности ФБР, дама темного цвета кожи лет этак пятидесяти (в ФБР, как и во всех государственных органах, были квоты на меньшинства, а работать тоже кому-то надо было, вот приходилось подыскивать такие вот места, заодно две позиции закрылось, женщина и чернокожая), осмотрела других членов комиссии – в основном это были инспектирующие агенты перед пенсией.
– Есть другие мнения?
Отрицательное покачивание голов.
– Что ж, в таком случае благодарю, агент Козак. Новое назначение вы получите в течение ближайших семи дней. Рекомендуем также обратиться к психологу ФБР за консультацией. Не пренебрегайте этим, агент Козак.
– Благодарю, мэм… – На эти слова Козак израсходовал почти все свое терпение.
Он вышел в коридор. Попрощался за руку со своим адвокатом, адвокат был настоящий, пусть и с допуском к государственной тайне. Он еще не решил, будет ли продолжать работать на ФБР или уйдет.
– Мистер Козак?
Он повернулся. Перед ним стояла невысокая рыжая дамочка, чем-то похожая на Дану Скалли из знаменитых «Секретных материалов» – сериала, по сути определившего новый облик агента ФБР после старомодного образа парней в шляпах времен еще Директора [18] .
18
Джон Эдгар Гувер, основатель ФБР, директор с 1924 по 1972 год.
– Да, мэм.
Он заметил карточку на груди – посетитель.
– У вас есть пара часов свободного времени?
– Возможно.
Женщина понизила голос:
– В таком случае вы сейчас тихо выйдете из здания, пойдете в направлении пятидесятой улицы. Выйдя на нее, идите направо, в сторону Мэдисон-драйв. Вас подберут, черный «Линкольн». Все поняли?
Козак прищурился:
– Все, кроме одного. Зачем мне это?
– Хотите узнать, что произошло с вашим напарником?
– Я и так знаю. Его убили.
– Хотите знать кто?
– Вы это знаете?
– Возможно…
– В таком случае почему бы мне не арестовать вас прямо сейчас?
Женщина улыбнулась, но нехорошо, понимающе и как-то тускло.
– По трем причинам. Первая – вы отстранены от работы и не можете производить аресты, у вас даже оружия нет. Вторая – ваше новое назначение может быть и на Анкоридж, штат Аляска. Третье – вам просил передать привет капитан Коллинз, помните еще такого?
– Он работает с вами?
Та же самая улыбка, тусклая и неискренняя.
– Вы слишком много задаете вопросов. Идите…
«Линкольн» с красными и синими огнями под капотом включил сигнализацию и остановился посреди улицы. Вышли двое, один остался возле машины, второй подошел к нему, достал небольшой металлоискатель.
– Сэр…
Козак поднял руки. Пистолета у него и впрямь не было сегодня – редкость в его жизни, но это бы-ло так.
– Прошу…
В машине работал кондиционер, разгоняя нестерпимую вашингтонскую летнюю жару, и на сиденье, которое будет слишком большим даже для игрока в американский футбол, сидел невысокий, лет шестидесяти человек. Типичного вида политик, но политики не ездят на таких машинах…