– Знаком с этой штукой? – спросил он Козака, который выставлял на сошки тяжелую, внушительного вида винтовку.

– Немного стрелял из нее. Во время курса по городским боям. Я использовал «М110».

– Тоже неплохо. Готов?

– Вроде бы да, сэр.

– Тогда… начали!

Дистанция была ярдов триста… Несмотря на то что винтовка имела отличный прицел Leupold, он не сразу поймал шарик в прицел. Потом все же нашел яркое пятно, нащупал его прицелом, нажал спуск, излишне торопливо.

– Выше, левее! – крикнул сержант.

Черт… нет ничего хуже промаха. Руки начинают дергаться… их специально учили не поддаваться панике в ситуациях промаха или задержки, подсовывая бракованные патроны… но все равно промах никто не переносит спокойно.

Он повел винтовку вправо… ага… есть. В этот момент винтовку… нет, не винтовку, а эту чертову мишень шатнуло, он вынужден был отказаться от выстрела. Осознание того, что рядом стоит один из величайших стрелков корпуса, давило на него подобно чугунному грузу… но он взял себя в руки, промедлил еще несколько секунд и, дождавшись, пока мишень появится в прицеле, на перекрестье, выстрелил.

– Бинго!

Есть…

Несмотря на чудовищный калибр, отдача у этого монстра была как у винтовки калибра 7,62, не больше.

Магазин… затвор назад.

– Оружие чисто, сэр.

Ганни одобрительно кивнул:

– Неплохо.

– Я бы так не сказал, сэр.

– С учетом того, что это незнакомая тебе винтовка, а я пустил аппарат по ухабистой местности, более чем нормально. Но вернемся к сути проблемы. Что тебе показалось самым сложным при стрельбе?

Он прикинул… да.

– Удержать цель в прицеле.

– Верно. У стрельбы из винтовки с оптическим прицелом на короткие дистанции есть свои особенности. И одна из них – очень сложно удержать цель в прицеле. Вот представь себе – ты снайпер. У тебя нет надежной позиции, твоя позиция – это автомобиль. Хорошо, если они смонтировали что-то вроде стрелкового стола, но если нет – все, чем ты располагаешь, это, скорее всего, толстая веревка или трос поперек дверного отсека. У тебя нет совершенно времени на прицеливание.

– Верно, сэр, – сказал Козак, – они не могли там находиться долго. Я заметил, как открывается дверь, они открыли ее в последний момент, уже когда мы появились.

Ганни поморщился, он не любил, когда его перебивали.

– Допустим, у нас есть фургон. Нам нужен водитель, потом наблюдатель – он будет осуществлять наблюдение с места справа от водителя, и сам стрелок. Возможно, есть и кто-то четвертый – кто страхует стрелка. И именно он открыл дверь грузовичка – по крайней мере, я бы сделал именно так, не стал бы рисковать – стрелку надо сосредоточиться, ему не до дверей. Четверо. Все нервничают. Ваша машина – всего лишь одна в многочисленном потоке. Они не могут долго оставаться на одном месте – в любой момент может кто-то остановиться, спросить, что случилось и не нужна ли помощь. В любой момент может появиться полицейская машина – она уж точно заметит, что кто-то стоит на эстакаде, так? И вот они видят цель. Наводчик дает отсчет, второй номер стрелка открывает дверь. Стрелок за несколько секунд должен сориентироваться, найти вашу машину в прицеле, навестись на водителя и сделать выстрел. После чего он должен разобраться в быстро меняющейся обстановке и сделать еще несколько выстрелов. Возможно, под ответным огнем и ни разу не промахнуться. Верно?

Козак мрачно кивнул.

– Прямо Вильгельм Телль какой-то.

– Да уж. И это еще не все. Ты говорил, что ты выпрыгнул из машины?

– Да, сэр.

– Значит, наводчик должен был это отследить, оценить, дать команду, навести его, он должен был быстро изменить точку прицеливания, выстрелить, оценить результат и снова начать работать, уже по другим целям. Судя по тому, что он решил не продолжать с тобой, дисциплина огня у парня на уровне. Часто стрелок, если не попадает в цель, фиксируется на ней и начинает тратить на нее патроны, не обращая внимания на изменение обстановки и, возможно, новые угрозы. Иногда это правильно, но чаще всего – нет. Улавливаешь мои мысли?

– Я говорил, что это, скорее всего, профи, сэр.

– Немного не то. Как считаешь, с тем прицелом, что у тебя был, технически возможно повторить то, что эти парни сделали на мосту?

Козак подумал.

– Вряд ли, сэр, – с сомнением сказал он.

– На этой винтовке стоит Leupold с постоянным десятикратным увеличением. В то время, когда эта винтовка сошла с конвейера, не существовало технологий, позволяющих помирить прицел с переменной кратностью и винтовку пятидесятого калибра. Сейчас такие технологии есть, и «барретты» последнего выпуска на заводе комплектуются прицелами bausch&lomb кратностью от пяти и до двадцати пяти. Но разницы между пятикратным и десятикратным увеличением не так много. Поэтому мы тут имеем дело с чем-то другим…

– Сэр?

– Похоже на действия антипиратских групп. Здесь тренировались несколько групп морской пехоты, они отправлялись к побережью Сомали. Там частью стандартной тактики является вертолетный снайперский патруль, в их стандартное снаряжение входила винтовка пятидесятого калибра, она нужна им была для стрельбы по двигателям моторных лодок. Еще существует Береговая охрана – в снаряжение вертолетного патруля над Мексиканским заливом входит такая винтовка и BORTAC, спецназ пограничной службы. Они используют винтовки пятидесятого калибра с вертолетом для стрельбы по моторам машин, везущих контрабанду или пытающихся прорваться.