Шрифт:
– Похоже на французское Валери.
– И что с того?
– Оно женское.
– Да? А как же Валери Жискар Д’Эстен?
– Кто это?
– Президент Франции в семидесятых.
Американец подумал и изрек:
– Ты точно из ФСБ, ни один русский, которые не из ФСБ, не вспомнил бы имя французского президента пьяным.
– Нет. У нас просто средняя школа лучше. Есть имена и похуже.
– Например?
– Сергей [42] . Знаешь испанский?
До американца доходило несколько секунд. Потом он расхохотался.
42
Сергей по-испански означает «я гей», поэтому в испаноязычных странах лучше представляться как Серхио.
– Оно действительно так произносится?
– Да…
– Давай, выпьем.
– Давай. Чтобы нас никогда так не называли.
Я многозначительно поднял палец:
– Тост.
– О, да. Тост.
Американец начал разливать, а я поднялся и пошел осмотреться. Тихо… темно… нехорошо. Тиха украинская ночь, и сало ты хоть прячь, хоть не прячь. Могут быть гости…
Вернулся. Американец протянул стаканчик:
– За нас.
– Ага.
Улучив момент, я ловко вылил это себе за воротник. Бр-р-р…
– Что намерен делать? Искать украинских снайперов?
– Да… твое правительство даст доступ к архивам в Киеве?
– Даст-то даст, но…
…
– Ты и в самом деле думаешь, что там что-то документировалось?
– А как же? – протянул американец.
– Послушай, – сказал я, – и попробуй понять, что здесь происходило. Общество было расколото. Одна часть общества ненавидела другую, так сильно, что готово было убивать. Подняли голову неонацисты, и никто, заметь, никто не осудил их. Ни Франция, ни Германия, ни Великобритания, ни вы. Полиция развалилась, армия была недееспособна. Часть армейских складов на западе страны разграбили, и оружие пошло по рукам. Новое правительство было нелегимным и не знало, на кого оно может опереться. А в Киеве были десятки тысяч людей, которые только что свергли одну власть и могли свергнуть и эту. И они дали им оружие и послали на Восток. В надежде на то, что или они убьют там противников власти, или противники власти убьют их. Армия обстреливала миллионный город из тяжелых ракетных систем и гаубиц. Сбили пассажирский самолет. По крайней мере, половина из тех, кто находился на передовой со стороны Украины, были или призывниками, или добровольцами. Они понимали, что ведут войну против мирного населения. Они виновны в этнических чистках. Они понимали, что могут быть привлечены к ответственности за содеянное. А теперь скажи мне: как думаешь, много там документировали?
– Да уж… – уныло протянул американец.
– Давай, пей…
Днепропетровск, бывшая Украина.
24 июня 2019 года
Утро встретило головной болью, похмельем, сушняком во рту. Никогда не умел пить и не стремился научиться. И пусть я выпил меньше, чем американец, по крайней мере, вдвое, для дурного настроения хватило.
Поскольку ничего для лечения не было, поступил просто – зашел за угол и сунул два пальца в рот. Полегчало… но немного, и во рту остался омерзительный привкус, который и водой не смоешь…
Американец выглядел не лучше. Он сидел на подножке машины и держал перед собой руки, смотря на солнце.
Руки заметно дрожали.
– Зачем мы пили? – спросил он.
– Знаешь, у нас есть песенка: «Эх, яблочко, куда ты катишься. Не пьешь, не гуляешь – спохватишься»…
– Ничего не понял… спохватишься?
– Потом будешь жалеть.
– А… понятно.
– У нас совместная выпивка – больше чем выпивка. Те, кто выпил, должны потом помогать друг другу.
– А без выпивки не нужно помогать?
– Нет.
– Странно.
Зачем мне нужен был американец? По двум причинам. Первая – я почему-то верил, что он хочет до чего-то докопаться и что-то понять. Вторая – он американец. Местные власти показательно льнут к американцам, они могут, не моргнув глазом, убрать меня, но побоятся убрать американца.
А так… пусть будет.
– Мне надо в туалет.
– Давай быстрей – и поехали…
Поехали – это я, конечно, погорячился…
Дорога была плохая, а машина мощная. Руль не держался в руках.
– Эй…
– Спокойно… Щас выедем.
На самом деле я не был в этом уверен, но и показывать свою слабость тоже не хотел.
Так… спокойно.
Завывая мотором, джип выскочил на шоссе. Сразу стало проще – это все-таки скоростняк, а не проезжая дорога с колеями размером с хорошую канаву.
– Все выше, и выше, и выше…
– Может, все-таки я поведу?
– Ты тоже пьяный. Еще сильнее. А пьяный американец за рулем – международный скандал.
Машины шли все медленнее, впереди показался блокпост. Конечно, это не тот, что я видел своими глазами и даже неоднократно проходил на трассе «Кавказ»… труба пониже, и дым пожиже…
Наверное, гривнами не обойдется. Увидят, что в машине иностранец, потребуют доллары. Ну что за жизнь… такая.
Машины двигались рывками. А мне сообразить бы, что введен усиленный режим. Но откуда же мне знать, что ночью в городе опять стрелял снайпер, что убит заместитель начальника ДБК, что в городе введен «Перехват», или как там он у них, – и…
Не сообразил. Просто пересчитал деньги в кармане, на ощупь вытащил, сколько нужно. Когда очередь дошла до нас, я виновато улыбнулся и подал права и документы на машину с вложенной внутрь купюрой. Но солдатик из ДБК, только глянув на меня, бросил документы, будто они обожгли ему руки, вскинул свой карабин [43] и заорал:
43
ДБК был вооружен пистолетами-пулеметами B&T MP9 и HK UMP9 вместо «калашниковых», поэтому их можно было отличить от обычных вояк.