Шрифт:
– Руки!
Адреналин хлынул в кровь, моментально изгнав зеленого змия, но было поздно. Было, как будто в полный лягушек пруд бросили камень – только бросились все не в стороны, а, наоборот, к центру – к нам. Подскочили, едва не вырвали дверь от усердия, вытащили из машины и положили на землю. Приняли, короче.
Последнее, что я слышал, как, топая, к нам кто-то бежит…
Нелегальное положение.
Киев, Украина.
Начало февраля 2014 года
С Алексом я договорился встретиться на остановке электрички, по броварскому ходу. Почему там? Секрет прост – у меня в том направлении была дачка, купленная на чужое имя, и там можно было приховаться на случай чего.
Старая эрочка [44] выплюнула меня и еще нескольких пережеванных жизнью пассажиров на старый бетонный перрон. Был февраль, а это значило – морозная сырость и слякоть, температура около нуля, снега почти уже нет. Киев находится на широте Лондона, и погода тут намного мягче, чем в России.
44
Старые, еще советского времени, электрички ЭР рижского производства – в России их почти нет, а в Украине ходят.
По пути я слушал теток, живо обсуждавших политику и Евромайдан, и пришел к выводу, что это неизлечимо…
Был туман. Сырой, морозный туман, опустившийся на землю, в прорехах в тумане зияли разномастные хаты. Одна из них – моя. Полтора десятка стариков и старух прошли на территорию массива, а я остался у платформы, посматривая на часы. Надо перейти на другую сторону… а вообще, погода дюже гарная… на случай, если придется уходить…
Когда часовая и минутная стрелки на моих часах соединились, я активировал телефон, набрал номер.
Ответили сразу. Плохо было слышно из-за стука и грохота колес…
– Выехал?
– Ага.
– Выходи… – Я назвал станцию…
Алекс появился на платформе один, вывалившись из очередной уныло-зеленой электрички, которая появилась из тумана и в туман ушла. На нем была дешевая черная куртка с капюшоном. На первый взгляд – никого с ним не было.
Я прислушался. Электричка уходила – могли и остановить. И высадить с десяток бойцов «Альфы»…
Но нет, она уходила.
Набрал номер.
– Капюшон сними.
Алекс снял капюшон, повернулся. Нормально, это он…
– Теперь спускайся с платформы и налево…
– Что нахрен происходит?
– Полный п…ц.
– А точнее?
– Точнее и не скажешь…
В общем-то, что полный трындец, это я был согласен – не то чтобы полный, но уже нормальный, качественный такой трындец. С окончательным параличом и так не слишком дееспособной системы, в том числе параличом правоохоронцев. В Украине уже была конфликтная смена власти, и она, в общем-то, породила и развила очень нездоровые тенденции в государственной службе. Тенденции эти заключаются в том, что чиновники служат, прежде всего, себе и своему карману, но при этом активно вовлечены в политику и примерно прикидывают, что и как будет, если к власти придет та или иная группировка. То есть действуют по принципу «и вашим и нашим», а единственное, на что им плевать, – это закон. Парадокс… практически так же система устроена в США – реальная демократия со сменяемостью власти и оппозиции и слой профессиональных чиновников, которые находятся на своих местах при любой власти, по-моему, даже существует квота, ограничивающая возможность смещения профессиональных чиновников со своего поста пришедшей к власти и формирующей администрацию партией. Но почему-то в США это работает и работает неплохо, а здесь, в Украине, это превратилось в омерзительную игру, когда предавать становится так же обыденно, как дышать. Здесь полностью девальвировалось понятие «единомышленники», «соратники» – каждый готов ради своей выгоды предать и переметнуться в другой лагерь в любой момент. Верные кучмисты в один момент становятся верными ищенковцами, савенковцами, осип… понятно, в общем. Все это происходит в один день, в одну ночь, в один момент. Всеми движет только одно желание – выжить. Выжить и прорваться наверх… по спинам, по трупам, как угодно. Самое удивительное, что в США не существует никаких запретов на переход из одной партии в другую и смену своих убеждений хоть по несколько раз на дню. Но почему-то же не перебегают. Почему? И почему перебегают украинцы, почему здесь все извращается до полной неузнаваемости? Может, поэтому…
Что они ни делают, не идут дела, Видно, в понедельник их мама родила. Видно, в понедельник их мама родила, Что они ни делают, не идут дела!Странно, но это привычное любому рожденному в СССР человеку четверостишье подняло мне настроение.
– Ты в курсе?
– Да, в курсе.
– И что происходит…
Алекс вытряхнул сигарету из пачки, закурил.
– А происходит то, Валер, что они облажались. По всем статьям.
– Точнее.
Алекс нервно щелкал колесиком зажигалки, она не поддавалась.
– Зажигалка есть?
Я дал свою. Алекс прикурил, затянулся дымом.
– Короче, Осип садился в Сочах по дороге из Китая. Там был разговор кое с кем. На пальцах разговор. В конце концов ему сказали, что, если он не наведет порядок и будет дальше вихляться, его уберет его личная охрана. И если он ее сменит, там все равно будут наши люди. И уберут его, стоит только рыпнуться.
Я не поверил своим ушам.
– Они что, о…
– Можно и так сказать. Как бы то ни было, сейчас в СБУ создана отдельная группа. Работа по нам.
– Кто возглавляет?
– Дмитренко.
Та еще тварь. Один из крыши «Укрспецэкспорта».
– Это от имени Папы сказали? – все еще не мог поверить я.
– Папы, не Папы… – раздраженно сказал Алекс. – Какая сейчас уже разница. Ты прекрасно знаешь, кто такой Осип. Он не решится. И не решит.
Да. Знаю. Удивительно, но этот человек, дважды поднимавшийся из небытия, ставший президентом страны в острой конкурентной борьбе, очень трудно и мучительно принимал решения. Особенно тяжелые. Давить на него бессмысленно, от решения он уйдет, если на него давить.