— Нет, у меня другой план, — прошептал Малышев, наклонившись к товарищам. — Помнишь, Константин Евгеньич, я тебе говорил, что кое-что заметил? Так вот, я обратил внимание вон на ту вентиляционную решетку в углу.

Механик указал на решетку в дальнем углу их барака, у самого потолка.

— Я как-то ночью потихоньку подтащил стол, залез и посмотрел, — продолжал Малышев. — Как я и думал, за решеткой здоровенный вентиляционный короб — как видно, этот барак, как и весь лагерь, американцы строили, а у них всегда эти короба широченные. В общем, пролезть можно.

— А почему там должен быть короб? — спросил Хайдаров. — Скорее там просто дырка наружу, и все. Так что мысль хорошая, только…

— Нет, не дырка, — перебил его Малышев. — Ты что, думаешь, тут воздух сам идет? Да мы тогда давно бы все задохнулись в такой жаре! Нет, тут действует система вентиляции. Я ведь не только изнутри смотрел. Нет, я во время прогулки и снаружи поглядел. Наш барак стоит не отдельно — он примыкает торцом к одной из казарм. И короб идет вдоль всей казармы. Посередине стоит такая будка — там крутится вентилятор и решетка воздухозаборника. Вот где мы вылезем наружу!

— Да, это уже похоже на план! — согласился инженер. — Ну-ка, помоги стол подвинуть, погляжу я на эту решетку…

— Нет, днем стол двигать не стоит — охрана может услышать или заметить, — возразил Малышев. — Вы, Константин Евгеньич, встаньте вон на спинку кровати, я вас подержу.

Луценко так и сделал. Он забрался под потолок и внимательно оглядел решетку. Потом спустился на пол и отрицательно покачал головой.

— Идея у тебя, может, и хорошая, но неосуществимая, — сказал он, обращаясь к Малышеву. — Те, кто этот барак строил, знали, что здесь будут заключенных держать, а они могут задумать побег. Ты заметил, как эта решетка приделана к стене? Восемь шурупов, и все глубоко заделаны в пазы — ни монеткой, ни даже ложкой, если ее заточить, не подберешься. Тут крестовая отвертка нужна, причем длинная!

— Это ты, Константин Евгеньич, верно заметил, — согласился Малышев. — Но только я это заметил еще раньше тебя. Неужели бы я стал говорить с вами о побеге, если бы не знал, как преодолеть эту трудность? Не стал бы. Но я заранее принял меры. Вот, видите?

И он извлек из-под матраса на своей койке длинную отвертку.

— Где ты ее взял? — изумился Хайдаров.

— Где-где… — усмехнулся механик. — Небось не на складе выдали. В штабе спер, вот где. Когда меня туда на «беседу» водили. Там у них заминка вышла — этот старший офицер, Чумпитас, где-то задержался, пришлось его ждать. А я как раз стоял возле компьютерного стола. Смотрю — возле клавиатуры отвертка лежит. Ну, я и прихватил.

— Слушай, выходит, эти беседы с сеньором Чумпитасом принесли нам огромную пользу? — воскликнул Хайдаров. — Такую большую, что он даже не догадывается!

— Что, сказать хочешь? — спросил Луценко. — Обрадовать офицера?

— Нет, думаю, лучше это сообщение отложить, — с напускной серьезностью ответил Хайдаров. — Пускай это для сеньора сюрприз будет.

Они весело глядели друг на друга. Давно у них не было такого прилива сил — с самого времени нападения бандитов. Впервые не они ими распоряжались, а сами энергетики могли изменить свою судьбу.

— Так, отвертка есть… — произнес Луценко, вновь становясь серьезным. — Нужна будет еще крепкая палка, чтобы остановить или сломать вентилятор…

— Думаю, ножка от стула подойдет, — заметил Малышев. — Стулья здесь, правда, крепкие, но ничего — я сломаю.

— Хорошо, а как с Денисом быть? — спросил Хайдаров, оглядываясь на безмятежно спящего монтера. — Захочет ли он с нами идти? И сможет ли?

— Я уверен, что захочет, — твердо ответил Малышев. — Видели, как он весь день готовился, чтобы от коки отказаться? И отказался бы, только они нас обманули. И это даже хорошо, что он сейчас спит. К полуночи выспится — тогда и поговорим. А вот хватит ли сил… Что ж, придется помогать.

— Ладно, из барака мы выберемся, — сказал Луценко. — А вот что дальше будем делать? Куда пойдем? Как я понимаю, ты это тоже обдумал?

— Обдумал, — кивнул Малышев. — Когда нас к реке водили, я все вокруг внимательно осматривал. Даже схему местности составил — в уме, конечно. План у меня такой…

Шоссе, ведущее к вулкану, находилось на приличном состоянии, и Лавров все время держал скорость в 120–130 километров. По его расчетам, до поворота на Тарму они должны были добраться за полчаса.

Пока ехали, он обдумывал полученную информацию. Можно согласиться с Мануэлем — главная новость — хорошая: ребята живы и находятся где-то в этом районе. А вот все остальное… Легенде о «райских условиях», в которых содержатся пленники, верить не стоит: можно пригнать людей под дулами автоматов к реке, заставить залезть в воду, — вот тебе и «сцена купания». То же самое и с чаепитием. Наркотики — это вообще фальшивка, причем грубая. Вопрос в том, зачем все это снято и показано. Чтобы успокоить родственников и российское посольство? Вряд ли. А не может ли быть так, что пленка призвана всех успокоить: ничего, мол, страшного, все живы, — а узников между тем решили ликвидировать? Скажем, держать их стало слишком опасно. Может быть, кто-то уже сообщил бандитам, что из России прибыл человек с заданием освободить узников? Ведь не случайно же появилась эта засада на повороте…