Шрифт:
– Я тогда совсем юным был, в шестнадцать на фронт ушел. Завершал Гражданскую вместе с Кутеповым [92] , в его добровольческом корпусе, сформированном в основном из остатков Добровольческой армии Вооруженных сил Юга России, в большинстве своем из донских и кубанских казаков. В этом корпусе я и получил свое первое офицерское звание прапорщика. Затем, вместе с Кутеповым, отошел в Крым, где он командовал корпусом в составе врангелевской Русской армии, а уже с остатками этого корпуса в двадцатом ушел в Турцию… Это, скажу я вам, была прекрасная офицерская школа. Жаль только, что проходил я эту науку в Гражданскую войну, истребляя своих же, русских, людей.
92
Александр Кутепов (1882–1930). Участник Первой мировой войны. В 1917 году был командиром лейб-гвардии Преображенского полка. Один из создателей белой Добрармии. В 1920 году эмигрировал в Турцию, а оттуда – в Болгарию. В 1924 году стал членом созданного Врангелем «Русского общевойскового союза», в котором руководил разведывательно-диверсионной деятельностью, а в 1928 году, после смерти Врангеля, возглавил этот союз. В апреле 1930-го исчез в Париже. По одной из версий, якобы был убит агентами, засланными из СССР, однако тело обнаружено не было.
– Мне пришлось воевать в Украине, где русский белогвардейский дух не столь высок, как, собственно, в России.
– Это вы верно подметили.
– Тем не менее наслышан и об ударных офицерских батальонах, и о культивированной в белой гвардии офицерской чести.
Они помолчали, давая понять друг другу, что тема исчерпана.
– Я хотел бы знать, – нарушил это молчание Розданов, – куда меня потом определят, уже как офицера войск СС.
– Ради этого вопроса я собственно и начал разговор. Для начала войдете в мою группу. Не против? Такие офицеры мне нужны, а ваша национальность меня не смущает. Я – интернационалист, – осклабился Штубер.
– Не часто встретишь такого офицера в германском мундире.
– Какие у нас командировки – вы уже видите: Венгрия, Италия, Франция. С русскими пусть разбираются окопники. Нам и здесь работы хватит. Другое дело, что мне нужны опытные, привыкшие к пороху и риску бойцы, для которых война, это всего лишь… война. То есть такие, как вы, Розданов, как Беркут, он же лейтенант Громов. Кстати, вы, кажется, сидели в одной камере с Беркутом? Не ошибаюсь?
– Рашковский услужил. Надеюсь, лейтенант еще жив? Или уже выслушал приговор?
– Нет, приговор пока не зачитывали. Расстрелян он может быть только по моему приказу. А я не тороплюсь.
– Что так?
– Когда вернемся, вам нужно будет еще раз поговорить с ним. Понимаю, что против русских он воевать не станет. Но диверсант такого ранга, как лейтенант Беркут, нужен нам не для бродяжничества по партизанским тылам, а здесь. Вы должны убедить его, Розданов. Это будет первым заданием, которое вы получите от имени руководства Черного Ордена СС [93] .
93
В данном контексте речь идет об ордене как рыцарской организации по примеру Тевтонского, Ливонского и так далее орденов.
– Все-таки «Орден СС»?
– Орден, орден… В основу заложены традиции тевтонцев. Но не будем отвлекаться. У нас подбирается великолепная команда, с которой, как любит говорить Скорцени, действительно можно пройти этот мир от океана до океана.
– Побеседовать-то я побеседую. Только вряд ли он согласится. Истинный русский офицер, должен я вам доложить. Не то что эти провинциальные мерзавцы, вроде известного вам, господин Штубер, обер-лейтенанта Рашковского.
– Командовавшего ротой прикрытия у дота лейтенанта Громова?
– Его.
– Но вернемся к Громову-Беркуту. Мне показалось, что вы говорите о нем с гордостью.
– Именно так и говорю. Можете уведомить об этом гестапо, гауптштурмфюрер.
– Когда вы говорите с господином Штубером, поручик, ссылаться на гестапо, а тем более оглядываться на него уже бессмысленно, – как бы между прочим заметил Гольвег.
– Тем более что дело не в благонадежности вашей, – продолжил его мысль Штубер. – Благонадежность своих агентов я проверяю не в откровенных беседах, а в бою. Просто, гордясь его непреклонностью, вы, поручик белой гвардии, ставите в двусмысленное положение самого себя.
– Ничуть. Он – такой же русский офицер, только сражающийся на стороне большевиков. Мы враги. Но из этого не следует, что перестали быть русскими офицерами.
– Что-то новое. До сих пор белогвардейцы, многие из которых успели вступить в РОА, не считали красноармейских офицеров ни истинно русскими, ни вообще офицерами.
– Это у них от обиды.
– Не стоит так все упрощать.
– От злобы, от бессилия, оттого, что их дело проиграно, – зачастил Розданов. – Их можно понять. Их нужно понять. Впрочем, вам, немцу, понять это почти невозможно. И знаете, я еще подумаю относительно вашего СС.
– Это у вас тоже от бессилия. Сильные люди вступают в СС, как в рыцарский круг короля Артура.
– В группе я готов сражаться постольку, поскольку она сражается против большевиков. Но предпочитал бы, если честно, делать это в составе Русской освободительной армии.
Штубер спокойно, устало посмотрел на Розданова. На лице его вырисовалась угрюмая гримаса, при которой он не в состоянии был скрыть своего прискорбного разочарования.
31