Шрифт:
– КОРОЛЬ КОНЛАН, РАССКАЖИ-КА МНЕ О СВОИХ ПЛАНАХ НА МОЮ АТЛАНТИДУ ТЕПЕРЬ, КОГДА УГРОЗА ВОЙНЫ МЕЖДУ БОГАМИ МИНОВАЛА.
Конлан и Райли подошли к морскому богу, и Квинн, до того момента задерживавшая дыхание, наконец, выдохнула.
– Как думаешь, у нас все будет хорошо?
Аларик кивнул и слегка улыбнулся.
– Я думаю, у нас все будет лучше, чем хорошо. У нас все будет блестяще.
Примерно час спустя морской бог исчез, они попрощались с Райли, Конланом и остальными, много раз пообещали вернуться поскорее, и Аларик наделил Миркена полномочиями временно исполняющего обязанности верховного жреца Посейдона, отчего тот едва не зашатался от удивления. Теперь они шли в тихий уголок сада, где Аларик вызвал портал.
– Куда хочешь отправиться для начала, – спросил Аларик, обнял Квинн и поцеловал её сначала в лоб, потом в щёки, в нос и лишь потом захватил в плен её губы.
Именно в этот момент решил открыться портал, и из его центра зазвучал знакомый голос:
– Чувак, пора в путь.
– Не называй меня так больше никогда, – заревел Аларик.
– Думаю, в Рио, – рассмеялась Квинн и притянула мужа к себе для ещё одного долгого медленного поцелуя. – Хочу посмотреть, умеет ли Аларик танцевать под энергичную музыку.
Они шагнули в портал, прошли сквозь вихрь к своему будущему, и Аларик мог поклясться, что слышал хохот духа портала, но предпочёл проигнорировать данный факт.
– Я очень хорош в танцах голышом, что уже неоднократно тебе доказывал, – прошептал он Квинн на ухо.
Она покраснела, когда услышала продолжение списка того, в чем возлюбленный был хорош обнажённым. Её высокомерный восхитительный атлантиец – жрец и воин.
– Я буду любить тебя всю свою жизнь, – уверенно произнесла Квинн, остановив поток непристойностей.
Когда они вышли из портала в горячий, пряный воздух предвечернего Рио, Аларик улыбнулся Квинн той исключительно мужской улыбкой, от которой кости будто начинали таять, а самые потаенные места её тела вспыхивали от жара возбуждения.
– А я буду любить тебя вечность, ми амара, мое сердце.
– Это абсолютно замечательно, чуваки, – прозвучал голос портала, и он исчез.
Глаза Аларика сузились.
– Нужно найти другой способ путешествовать, – проворчал он.
Квинн засмеялась, взяла Аларика за руку, и они пошли навстречу своему будущему. Вместе, навсегда. И Квинн ни за что не согласилась бы это изменить.
Эпилог
Шато де Луп, Швейцарские Альпы, шесть месяцев спустя
Квинн сделала глоток превосходного коньяка и вздохнула от удовольствия.
— Это лучшее из наших путешествий.
— Ты то же самое говорила про Париж, — сказал Аларик, улыбаясь над своей кружкой эля. Ему казалось, что с каждым днём Квинн становится все красивее, особенно теперь, когда она действительно регулярно питается. — А ещё в Рио, на Аляске, Фиджи, в Лондоне, Китае... Я что-то пропустил?
— Все эти путешествия были лучшими, — счастливо ответила Квинн. — Никто не просит меня объяснить, что делать, как прокормить пятьдесят новобранцев на деньги, которых недостаточно даже на макароны с сыром, как застрелить вампиров или спасти оборотней-скунсов.
— Правда что ли? — Аларик поморщился. — Оборотни-скунсы?
— Ты не поверишь. В заповеднике "Смоки-Маунтинс".
— Даже знать не хочу, — твёрдо выдал Аларик. — Некоторые истории лучше не рассказывать.
Квинн усмехнулась.
— А я и не знала, что ты такой брезгливый, крутой парень.
— Просто у меня взыскательный вкус, — высокомерно отозвался Аларик, — а скунсы определенно невкусные.
И они оба расхохоталась.
Квинн прикусила губу — явный признак того, что она нервничает.
— А… тебе не скучно иногда?
Аларик задумался, как избежать подводных рифов в этом разговоре.
— Ну, — осторожно начал он, — бывает, я задумываюсь, что могу больше, чем просто отдыхать и лениться.
Глаза Квинн загорелись.
— Точно! Не то, что нам нужно вернуться к прежнему порядку вещей, но мы могли бы как-то помогать кому-то время от времени. Ну, знаешь, не официально, а вроде как на безвозмездной основе.
Аларик улыбнулся ей и откинулся в кресле.
— Да, думаю, мне бы это понравилось, только если тебе хочется, конечно. Сам я вполне доволен перспективой проводить дни напролет, облизывая всякие местечки на твоём...
— Аларик! — щёки Квинн заалели, как и всегда, когда атлантиец дразнил её, и он снова удивился, как его такая чувственная жена в чём-то остаётся настолько робкой.