– Я уже говорил, что позабочусь о тебе и твоих друзьях. Вы сможете переехать в Атлантиду и жить счастливо, как только я верну турмалин и сохраню купол, чтобы мой мир смог возродиться. А пока что мне нужна твоя помощь.

Фауст отшатнулся.

– Совсем сдурел? Атлантида?

– Ты видел мощь морского бога и сомневаешься в существовании Атлантиды? Ты настолько глуп?

Аларик уже было собрался отвернуться – парень ему явно не поможет, – но вдруг вспомнил о другом:

– Как малышка?

Фауст улыбнулся, вспомнив крошечную подружку, и расслабился.

– В порядке, благодаря тебе. Совершенно здорова и не помнит, что случилось.

– И не надо, поэтому я стёр ей память о том жутком происшествии.

Мальчик с уважением посмотрел на жреца.

– Правда? Это возможно? Спасибо.

Аларик глянул на мальчика:

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

Аларик ничего не сказал, просто ждал.

– Ладно, шестнадцать, или по крайней мере исполнится в следующем месяце, – наконец признался Фауст. – Но в моих документах стоит восемнадцать. И я заботился о себе и детях почти два года.

– Потрясающе.

Мальчик приосанился: возможно, не ожидал услышать одобрение вместо ругани от взрослого, пусть даже и считал Аларика безумцем.

– Если хочешь отблагодарить, помоги найти заброшенную станцию метро, – попросил жрец, решив довериться парнишке.

Фауст отступил, пропуская мимо группу женщин, болтавших о планах на обед, и только тогда покачал головой:

– Не шутишь? Эти места считались жуткими и до того, как появился этот Птолемей. Я о сходках банд, наркопритонах, оголённых электрических проводах и крысах.

Аларик вскинул бровь.

– Ты боишься крыс?

– Конечно, боюсь. Они – носители жутких микробов, вроде новой бубонной чумы.

– Может, ты и прав. Я уничтожу крыс. Теперь пойдём?

Фауст вздохнул и просиял.

– За сотню баксов – помогу. Если повезёт, мне их хватит для того, чтобы прокормить детей до конца недели.

– У меня нет местной валюты.

– Паршиво, приятель.

Аларик почувствовал бурление новой магии, желание уничтожить и снова силой подавил его.

– Я найду нужные деньги или дам тебе золота в эквиваленте пяти тысяч долларов в уплату за помощь. А теперь у нас почти не осталось времени, а у меня – терпения.

***

Почти три часа спустя Аларик признал своё поражение. По наводке Фауста они обыскали все туннели и закоулки, но не нашли и следа Квинн. Наконец жрец с провожатым оказались в комнате, напоминающей ту, из видения с потрёпанным диваном. Но ни Птолемея, ни Квинн здесь не было, только слабый её запах.

Аларика снедала досада, родившаяся из отчаяния, и он одним ударом разорвал предмет мебели на клочки.

– Не получается, – проворчал он парню, комнате и самой ситуации.

Фауст уставился на чёрную дыру в бетоне, где прежде стоял диван.

– Не знаю, как по мне, так сработало на все сто.

Затем сложил руку пистолетиком, и струя пламени, вырвавшаяся из тонкого указательного пальца, сожгла кучу газет.

– Почему ты боишься крыс, с такой-то способностью?

Фауст пожал худыми плечами.

– Я не особо умею её контролировать. Мать меня выгнала, когда оказалось, что я устраиваю дома пожары, – сказал он, глядя на руки, будто они принадлежали кому-то другому. – Если бы ты мог взять меня в ученики, когда всё закончится.

– Я больше не беру аколитов. Я уже сказал Посейдону, что покончил с ним.

Мальчик понурился, а потом ухмыльнулся.

– Ты правда сказал Посейдону – настоящему Посейдону, – засунуть предложенную работу, куда солнце не светит?

– Куда солнце не светит? – Странный человек.

Фауст рассмеялся.

– Проехали. Этой поговорке сто лет в обед. По-моему, из какой-то песни.

– Мне плевать на песни и поговорки. Если мы вскоре не найдем Квинн, вся моя цивилизация будет уничтожена, – сказал Аларик и вырвался из комнаты и туннелей на свежий воздух. Насколько свежим можно считать воздух в Нью-Йорке.

Сумерки плащом опустились на город, а Аларик так и не нашёл любимую. Прибежал запыхавшийся Фауст, и жрец понял, что не знает, как дальше поступить. Он прощупал местонахождение Квинн, но почувствовал только слабый отголосок, что она жива.