– Он тебя обидел. Я видел твоё лицо.

– Нет, это был Птолемей. Я тебе всё расскажу, но этот человек ни при чём. Он меня защищал.

Квинн подошла ближе и обхватила Аларика за талию, стараясь не прижать его руку с мечом.

– Он тебя защищал, – повторил жрец, всё ещё не веря.

Она кивнула.

– Он застрелил того, кто пытался причинить мне боль.

– И всё же он держал тебя под прицелом, – сказал Аларик, восстанавливая внешнее спокойствие. – За одно это он умрёт.

– Если умру, то ничего не смогу тебе рассказать, – произнёс мужчина, наконец, открывая рот. Должно быть, в его венах тёк лёд, поскольку он не дрожал, не кричал и не умолял.

– А тебе есть, что рассказать? – Аларик прижал острие меча к горлу противника и надавил достаточно сильно, чтобы надрезать кожу. С шеи мужчины закапала кровь.

Квинн слегка оттолкнула Аларика в сторону.

– Как тебя зовут, и что тебе рассказал Птолемей?

– Я Уэстбери. К сожалению, он рассказал мне немногое, – ответил мужчина. – По возвращении он планировал отправиться в Бермудский треугольник, если это о чём-то вам говорит.

Аларик обменялся с Квинн хмурыми взглядами. Это говорило им слишком много.

– Твоё признание, что тебе известно мало, служит мерилом твоей честности, – сказал Аларик. – Но признаваясь в столь многом, ты не выказываешь преданности.

– Он не заслуживает моей преданности, – парировал Уэстбери, поддерживая левой рукой заключённую в лёд правую. – Он забрал мою сестру и обещал вернуть её родным в обмен на мои услуги. Теперь, вероятно, я её больше не увижу.

Глаза Квинн расширились.

– Как она выглядит?

– У меня есть фотография, но... – Наемник взглядом указал на замороженную руку.

Квинн посмотрела на Аларика. Тот подумал, кивнул и расколдовал наемника. Уэстбери показал фотографию в телефоне, и Квинн заулыбалась.

– Я встречала эту девушку. Она в порядке, или по крайней мере была почти в порядке, когда я видела её в последний раз. В синяках, но в целом невредима, – сообщила Квинн. – Не знаю...

В этот момент зазвонил телефон, и на экране показалась другая фотография той же самой девушки. Уэстбери ответил, поговорил быстро, но с безошибочно определяемыми чувствами, и выключил телефон.

– Она в больнице. Говорит, что ты её спасла, а я... Я никогда не смогу тебе отплатить, – хрипло сказал он Квинн, и Аларик увидел, как его любимая завоевала ещё одного человека.

– Иди, ты ей нужен, – сказала она, отметая признательность Уэстбери.

Аларик достаточно хорошо знал Квинн, чтобы понять, как её смущали выражения благодарности и преданности.

Уэстбери хватило мудрости взглянуть на Аларика, прежде чем двинуться с места.

– Или убей меня, или отпусти к сестре.

Внезапно Аларик больше всего на свете захотел остаться наедине с Квинн.

– Иди. Твои мотивы оправдывают поступки, – резко сказал он. – Но больше не попадайся мне на глаза.

Уэстбери кивнул, затем достал из кармана карточку и вручил Квинн.

– В любое время, в любом месте. Просто позвони, и я приду.

Едва наемник вышел из комнаты, Аларик вызвал портал, и тот вновь появился почти сразу. Жрец обхватил Квинн, и оба шагнули в переход.

– Обратно в Атлантиду, сейчас же, – велел Аларик.

– Мне пришлось пожертвовать раковиной, которую ты дал. Мне требовалась что-то примерно того же веса для подмены, – призналась Квинн.

– Я найду тебе другую, – пообещал атлантиец.

– Камень у меня, – прошептала Квинн. – «Гордость Посейдона».

– Знаю, – ответил он и исцелил её губы и лицо, прежде чем припасть к ним безумным поцелуем.

С первым же прикосновением он проник в её эмоции и показал этой чудесной женщине, насколько она ему дорога.

Его женщине.

Его на всю вечность.

Он ещё целовал её со всем возможным энтузиазмом, когда они прибыли в Атлантиду. Внезапно раздались аплодисменты, и Аларик понял, что они оказались в центре внимания.

– О нет, – сказала Квинн, отталкиваясь от него. – Отпусти меня сейчас же.

Он сделал, как она просила, а затем протянул руку. Мятежница достала из кармана «Гордость Посейдона» и отдала ему, и в тот самый момент, когда оба коснулись камня, под куполом прогремел раскат грома, и молниеносный удар мощи пронзил тело Аларика. Квинн в шоке закричала, поскольку, должно быть, тоже испытала это, но тут кто-то заорал, мол, Атлантида рушится.